Но одно знала твердо, что пойдет к этим людям, к этой Марии Елене, завладевшей их домом, будет валяться у нее в ногах, будет грозить ей карами небесными, но усовестит, уговорит, умолит не лишать Линаресов их родового гнезда.
Этот день должен был стать днем ее подвига, тогда все Линаресы поймут, кто их спасительница и ангел-хранитель.
С Марией она созвонилась еще вчера, и та, не совсем понимая, что хочет от нее незнакомая женщина, все же разрешила прийти к ней в гостиницу.
Леопольдина заготовила фразу, с которой она начнет свою речь перед новыми владельцами особняка Линаресов. Фраза эта начиналась так: «Я прошу вас не отнимать у семьи Линаресов их дом, потому что…»
Мария и Браулио сидели в номере, одетые по-домашнему, если не сказать хуже. Провинциалы, что с них взять… Они предложили Леопольдине сесть. Она опустилась на стул и тут же начала:
— Я прошу вас не отнимать у Линаресов их дом, потому что…
— А чего его отнимать? — перебил ее Браулио. — Он уже отнят, уважаемая сеньора. Мы его продали два часа назад.
— Кому? — опешила Леопольдина.
— Сеньоре одной. Очень, надо сказать, красивой.
— Она купила его для дочери, — уточнила Мария.
— Не очень, правда, воспитанной. У этой девушки глаза дикарки. Хотя и очень привлекательные…
— Роза Гарсиа? — испуганно прошептала Леопольдина.
— Во-во! — сказал Браулио. — Она самая, Роза Гарсиа. Леопольдина с рыданием вскочила и стала метаться по номеру.
— Роза Гарсиа! Это невозможно! Вы должны немедленно остановить продажу!
— Ха! Остановить! — Браулио заржал, как застоявшийся жеребец. — Да как же это возможно? Мы его за миллиард продали!
— Гангстер! Прощелыга! Негодяй! — вопила Леопольдина, размахивая руками и наступая на Браулио.
А тот от души веселился:
— Вы на метле прилетели, сеньора? Или вам вызвать такси?
Леопольдина выбежала из номера. А Мария и Браулио еще долго хохотали, передразнивая эту сумасшедшую тетку.
Печальной была их беседа. Рохелио не сразу ответил брату, правда ли, что у Розы будет ребенок. Но молчание не могло быть бесконечным. И он наконец кивнул: да, это правда.
Рикардо не мог поверить в услышанное. Вчера он видел Розу, целовал ее. И она ничего не сказала ему. Он слепо доверял ей. Он готов был держать руку над огнем, клянясь в ее правдивости. Он на все бы пошел, чтобы вернуть ее. И что же?
Рохелио спросил, не собирается ли Рикардо поговорить с Розой.
— О чем? Дульсина и Леонела, к сожалению, были правы…
Сам не зная почему, скорее всего чтобы прекратить тягостное молчание, Рохелио сказал, что Роза собирается назвать ребенка Херманом, если, конечно, родится сын. При этом новом сообщении Рикардо вздрогнул.
— Что ты решил делать? — спросил Рохелио.
— Уехать и не возвращаться! — с яростью ответил Рикардо.
Рохелио грустно посмотрел на него.






