ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Гонг. Бой. Летящее колено и аля-улю. Нелепая смерть на ринге в шаге от подписания в лучшую бойцовскую лигу мира. Тяжеловес с рекордом «17-0» попадает в тело школьника-толстяка — Сашки Пельмененко по прозвищу Пельмень. Идет 1991 год, лето. Пельменя ставят на бабки и поколачивают, девки не дают и смеются, а дома заливает сливу батя алкаш и ходит сексапильная старшая сестренка. Единственный, кто верит в Пельменя и видит в нем нормального пацана — соседский пацанёнок-инвалид Сёма. Да ботанша-одноклассница — она в Пельменя тайно влюблена. Как тут опустить руки с такой поддержкой? Тяжелые тренировки, спарринги, разборки с пацанами и борьба с вредными привычками. Путь чемпиона начинается заново…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Ну и Нескафе, если достанет — будет совсем неплохо…

С такими мыслями Пельмень сходил на «проходку» и впервые рискнул добавить к привычной дистанции половину круга.

Перед тем, как принять тёплый душ, замерил пульс и кивнул удовлетворенно — показатели при возросшей нагрузке остались прежними.

Отлично.

Вместо запланированного получасового отдыха, Саня было порывался нацепить перчатки и поработать на снаряде. Но нет — Рим если что строился не сразу. Вот и сейчас куда важнее себе не навредить перетренировкой.

Поэтому следующие полчаса Саня провалялся лижнем на кровати с журналом мамки в руках, пялясь на тёток из журнала Burda. Припомнил, что по выкройкам из такого журнала матушка шила себе и сестре летник платья-сарафаны, а бати и Сане шила семейные трусы.

Ровно в 9.30 он поднялся и поплёлся на кухню, на второй приём пищи. Наверное, такая жизнь по графику могла свести с ума, но Саня большую часть своей сознательной жизни проведший на сборах, воспринимал распорядок как должное.

Ну а ровно в десять в дверь начали трезвонить. Пельмень открыл дверь и увидел на пороге Сему. Тот широко улыбался — на ладонях вытянутых рук лежали ключи от автомобиля его бати и целлофановый пакетик с кофе.

Глава 18

«По дворам свистят шины

Мы с тобою едем на машине

Прокололи колесо, вот же невезуха

Ну давай врубай музон будет здесь движуха», слова из песни Гудзон

Кофе импортное Нескафе Саня припрятал дома под матрасом своей кровати, что называется — от греха подальше. Оставлять такое добро на виду у народа в коммуналке, тем более на общей — действительно грех.

Выпьют.

И ещё блин следом заварят целлофановый пакетик, в котором кофе лежит. Дабы последние крохи кофе вымучить.

Ну а потом пацаны дела в долгий ящик откладывать не стали. Тем более Саню так и распирало поскорее поглазеть на крутую тачку папы Сёмы. На минуточку — ключи Малой показывал от Мерседеса! Настоящего. А это, как говорится, уже не хухры мухры.

— А че хоть за мерс, Семыч, делись, — попытался выпытать Пельмень.

Сёма только плесами пожал — такое спросишь. Мерседес поди не баба с фантика, и за него Малой ничего не знает.

Двинулись в гаражи, в тот самый местный кооператив напротив дома, где оказывается стоял гараж папки Малого. То ли тому гараж достался в советское время, то ли прикупил гараж теперь, когда много что стало продаваться и покупаться, подчас за бесценок. Кстати у бати Пельменя своего гаража в наличие не имелось — не заслужил… ну или пропить успел. И продал за бутылку другую таким как батя Малого, ушлым дельцам, которые в теперешнее время поднялись на ноги.

Новым русским.

— Какой номер, Малой?

— А?

— Говорю номер гаража у папки твоего какой? Куда чапаем?

— 167, кажись, — припомнил тотчас пацанёнок. — Но я знаю куда идти.

Понятно.