ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Гонг. Бой. Летящее колено и аля-улю. Нелепая смерть на ринге в шаге от подписания в лучшую бойцовскую лигу мира. Тяжеловес с рекордом «17-0» попадает в тело школьника-толстяка — Сашки Пельмененко по прозвищу Пельмень. Идет 1991 год, лето. Пельменя ставят на бабки и поколачивают, девки не дают и смеются, а дома заливает сливу батя алкаш и ходит сексапильная старшая сестренка. Единственный, кто верит в Пельменя и видит в нем нормального пацана — соседский пацанёнок-инвалид Сёма. Да ботанша-одноклассница — она в Пельменя тайно влюблена. Как тут опустить руки с такой поддержкой? Тяжелые тренировки, спарринги, разборки с пацанами и борьба с вредными привычками. Путь чемпиона начинается заново…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Пространство вокруг осветилось, пусть и совсем ненадолго. Но Пельменю и Малому хватило, чтобы оглядеться и приметить среди прочего хлама ящики с литровыми банками и бутылки по 0,5 из под водки.

Как раз то, что пацаны искали.

Тут далеко идти не пришлось — видать завтра дядя Виталя намылился тару увозить и заранее к перевозке подготовил.

Кстати, целый ящик из тары по 0,5 уже оказался заполнен самогоном — это уже никто никуда не увозил, это на продажу.

Ну и отлично.

Саня затягивать не стал.

— Погнали Сёма, тащи бутылки в багажник шестисотого. Потихонечку, без спешки и желательно бед потерь.

— Сколько их б-брать? — уточнил пацанёнок.

— Все грузи, а потом вернёшься за банками, тут два захода понадобиться. Справишься сам?

— Справлюсь.

— Начинай тогда. Да, если не поместится в багажник, грузи на заднее сиденье, там места дуром. Только опять таки — грузи так, чтобы не побились.

— С-сделаю.

Пацана дважды просить не пришлось, возможно потому, что он хотел поскорее управится и переживал до чёртиков.

— Погодь, списки оставь, я аппарат поищу.

Малой дал Пельменю списки, сам схватил первый же ящик и бегом зателепал к выходу.

Бутылки позвякивали.

Почти у самого выхода Малой снова споткнулся и чуть не упал, но чудом удержал равновесие.

А так была бы, конечно, та ещё умора.

Как только Семыч выскочил, Пельмень окинул взглядом ящик с готовой самогонкой, удовлетворенно кивнул и двинулся дальше — в поисках самогонного аппарата дяди Витали. Глаза попривыкли к темноте и Саня достаточно отчетливо видел небольшую подсобку где, по всей видимости, и стоял самогонный аппарат.

Подошёл ближе.

Дверь в подсобку оказалась приоткрыта.

Саня вытащил спичечный коробок — зажег спичку. Подсобку осветил.

С сердца как отлегло.

Внутри никого.

Пельмень, если честно таки переживал до последнего, что дядя Виталя валяется в дымину где-нибудь на пункте приема стеклотары. Как, например, на вон том уютном, но слегка замызганном диванчике в подсобке.

Помимо дивана в небольшой подсобке, огороженной от остальной части полусарая металлическими листами, стоял раскладной стол. На столе помимо всякого хлама в виде пепельницы-жестяной банки, грязного стакана и тарелки, стоял радиоприёмник «Россия», зачем-то частично прикрытый тряпицей. Рядом — телефон, весь замызганный, но наверняка рабочий.

И рядом переносная печка, газ на которую подавался от отдельно стоящего баллона, который располагался чуть в стороночке. Ну а на на печке… Саня улыбнулся — стоял самодельный самогонный аппарат.

Огромный алюминиевый бидон литров на двадцать с плотно закрывающейся крышкой — как у скороварки — так называемый перегонный куб. Рядом ёмкость с водой — охладитель, необходимый для создания конденсата. Тут же змеевик из тонкостенного нержавеющего прутка.

Длинный такой.