ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Наш современник попадает в воспитанника трудовой школы при рабфаке Генку Капустина. А на дворе 1927 год, СССР, НЭП, агитбригады культстроителей коммунизма ведут беспощадную идеологическую войну против суеверий, религиозных предрассудков у крестьян, и прочего мракобесия. В одну из таких агитбригад определяют Генку. И всё бы ничего, но тут он понимает, что мрак и бесы существуют. Примечания автора: Данный текст не несет никаких политических, религиозных, экологических, гендерных или любых иных морально-этических убеждений. Также не является антирелигиозной или религиозной пропагандой. Времена НЭПа, простой быт людей верующих и атеистов, противостояния полярных мировоззрений — в данном тексте всё это следует рассматривать лишь как фон и экспозицию к самой истории. Автор рекомендует воспринимать роман «Агитбригада» исключительно как развлекательное чтиво. Автор обложки — Михаил

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Сдохни! — опять прорычал Лазарь и нанёс ещё один удар ножом.

Я присел и одновременно сделал подсечку — Лазарь с размаху рухнул на дорогу и затих, ударившись затылком о камень, которые часто встречались здесь по краю дороги.

Я немного подождал, затем потрогал яремную вену на его шее.

— Мёртв, — сказал я призраку, — надо отсюда поскорее сваливать, а то увидят — мокруху мне пришьют.

Ответа не последовало. Я поднял голову — Филимона Поликарповича нигде не было.

Одноглазый призрак исчез.

Я стоял на дороге один, над трупом, и на расстоянии в несколько вёрст никого не было. Никого. Лишь рядом с ветки неожиданно взлетела сорока и напоследок ожгла меня полным ненависти взглядом…

Эпилог

— Сколько можно тебя ждать?

Это были первые слова, с которыми меня встретил Енох на пороге того захудалого домишка в Вербовке.

— Я тоже рад тебя видеть, — широко улыбнулся я.

— Как можно было допустить, чтобы сожгли мою дощечку? — возмутился призрак, — а потом ещё и щепку!

— Ну извини, — покаянно пожал я плечами, — так вышло.

— Какие у нас теперь планы? — сходу спросил Енох, как только я отпилил новый кусочек дощечки от трухлявого пола в избе, и он опять почувствовал свободу.

— Сперва я хочу пожить в городе, примерно недели две, или больше, — ответил я, — придётся снять комнату где-то.

— А деньги у тебя хоть есть? — подозрительно покосился на меня скелетон.

— Есть, — вздохнул я, вспомнив одноглазого жулика и нашу игру в макао.

— А зачем тебе в городе жить? — сварливо поинтересовался Енох, — в школе жить также можно, только бесплатно!

— В школе я не могу спокойно сесть и переводить книгу Лазаря, — ответил я, — там такой надзор, сам понимаешь. А у меня уже просто сил нет от любопытства. И быстро это не сделаешь, раз навыков перевода с латыни нету.

— Так-то тебя заведующий и отпустит! — скептически покачал головой Енох.

— Отпустит, я навру ему, что ищу записи отца, — хмыкнул я, — он-то всё ещё лелеет мысль завладеть его миллионами… Как и некий дядя Коля, кем бы он ни был.

— А потом?

— А потом у меня два варианта — искать того отшельника, но это в соседней губернии, в какой-то непонятной пещере, или же ехать в столицу к Мамбурину и попробовать отобрать у него проклятый ключ.

— Тогда в путь! — замерцал Енох и ехидно заметил, — Главное, опять не напартачить…

Я усмехнулся. Ничего не меняется.

— Слушай, — вспомнил вдруг я, — тебе фамилия Авдотьин что-нибудь говорит?

— Хм… Авдотьин… Авдотьин… вроде нет, — пожал костяшками плеч Енох. — А что?

— Да вот не даёт она мне покоя и всё. Сам не пойму…

Примечания

1

СТК — совет трудовых командиров.

2

Фордершпрунг (от нем. Vorder — передовой, Sprung — прыжок) — прыжок вперёд с переворотом, прогнувшись в спине, с промежуточной опорой на руки (или одну руку), и приходом на ноги. Элемент цирковой буффонады.