ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Антон Забелин — "золотой" ребёнок, сын местного олигарха, а природа, как известно, на детях отдыхает. Даже отец в нем разочаровался, решил отправить "в ссылку" — в полицию, стажёром на побегушках. Потому что Антон Забелин — позор семьи. Был... Дело в том, что вчера он случайно... кхм... умер... Но мы об этом никому не скажем. Теперь Антон Забелин — это я. И у меня большие планы на этот мир...

Павел Барчук Падший Глава 1 «О, этот дивный, чу́дный новый мир… » 10 апреля, воскресенье, 22:30 — Черт! Такое чувство, будто я его уже видел… Роман Иванович Рыжков, молодой доктор, которому сегодня выпала сомнительная честь оказаться впервые на дежурстве, замер возле парня, лежащего на каталке. Парень этот выглядел, прямо скажем, не очень бодро. Роману в голову упорно лезла фраза из сказки про Буратино. — Василий Петрович Гаршин, человек, в послужном списке которого значилось такое количество спасённых пациентов, что можно не глядя, давать медаль за самоотверженность, раздражённо зыркнул на новенького.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Впрочем, люди обожают преувеличивать то, о чем не имеют ни малейшего понятия.

В былые времена Падшие проявлялись более активно. Мы приходили во снах, обманывали, соблазняли, сбивали с пути. Интересно жили, одним словом. Не то, что сейчас. Вот и остались от прошлых веков последствия в виде страшилок. Хотя, скрывать не буду, боятся нас действительно надо. Особенно меня.

Я — часть той силы, что вечно хочет зла… Гёте так восхитился моими словами, что решил приписать их себе, когда творил своего Фауста. Но сейчас не об этом.

— Антон Сергеевич, вы не переживайте. Я вас заберу отсюда. Отвезу к папе. Папа будет очень рад, да? А эту чертову больницу, мы с вами раком поставим. Ага. — Бубнил без остановки полицейский.

Мы с ментом стояли на приличном расстоянии от Маркова С. А., соответственно, патологоанатом не слышал деталей нашего разговора. Хотя очень старался. Вытягивал шею, крутил головой, пытаясь разобрать, о чем идет речь. Еще пару минут и человек решит вмешаться, а это будет крайне неуместно.

Поэтому я не стал затягивать, сразу перешел к тому, что всегда работает идеально — усмехнулся, затем снова посмотрел в глаза Иволгину и медленно, тягуче произнёс:

— Чего ты желаешь больше всего на свете, капитан? Скажи мне. Произнеси свое желание вслух.

— В смысле? Прямо желание? Настоящее? — Растерялся Иволгин.

В следующую секунду он «поплыл». Его глаза затуманились, дыхание замедлилось. Немного. Совсем чуть-чуть.

Это — эффект от моего Флёра. Люди слишком слабы, чтоб выдержать его, они сразу впадают в состояние похожее на эйфорию. И неважно, что сейчас я в обычном человеческом теле. Неважно, что у меня нет тех возможностей, которые имеются дома. Мое имя — Лучезарный, сила всегда при мне.

— Чего ты желаешь сильнее всего, капитан? — Повторил я, гипнотизируя мента взглядом. — Давай, расскажи свои самые потаённые, самые грязные мыслишки.

— Сонька… Сонька, сука, достала. Сил нет никаких. — Иволгин снова перешел на шепот. Он смотрел на меня, как кролик на удава, и не мог оторваться. Не хотел отрываться. — Я ради нее Машку бросил. Мы с Машкой двадцать лет жили душа в душу… А тут эта появилась. Сиськи, жопа… Молодая. Вся из себя такая секси. Ну и понесло меня. Машку бросил. Выгнал на улицу. На Соньке женился. А теперь совсем спасу нет. Она же, сука, оказывается на квартиру в Москве повелась, на денежки. Я взятки беру. Да…

Капитан резко осекся, уставившись на меня стеклянным взглядом. Лицо его стало растерянным. Видимо, даже под действием Флёра, который в данный момент окутывал полицейского словно кокон, ментовской мозг с трудом сообразил, что озвучивать подобные признания постороннему человеку немного странно.