ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Антон Забелин — "золотой" ребёнок, сын местного олигарха, а природа, как известно, на детях отдыхает. Даже отец в нем разочаровался, решил отправить "в ссылку" — в полицию, стажёром на побегушках. Потому что Антон Забелин — позор семьи. Был... Дело в том, что вчера он случайно... кхм... умер... Но мы об этом никому не скажем. Теперь Антон Забелин — это я. И у меня большие планы на этот мир...

Павел Барчук Падший Глава 1 «О, этот дивный, чу́дный новый мир… » 10 апреля, воскресенье, 22:30 — Черт! Такое чувство, будто я его уже видел… Роман Иванович Рыжков, молодой доктор, которому сегодня выпала сомнительная честь оказаться впервые на дежурстве, замер возле парня, лежащего на каталке. Парень этот выглядел, прямо скажем, не очень бодро. Роману в голову упорно лезла фраза из сказки про Буратино. — Василий Петрович Гаршин, человек, в послужном списке которого значилось такое количество спасённых пациентов, что можно не глядя, давать медаль за самоотверженность, раздражённо зыркнул на новенького.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

У них в базе много информации. Для моей охоты это будет весьма кстати. Я тоже ищу преступника. Вора, который украл нечто очень ценное. Именно по этой причине мне пришлось бежать из Ада в мир смертных. Я должен разыскать наглеца. Он посмел обокрасть меня. Меня!!!

— Ох ты ж блин! Что за фигня⁈ — Человек резко сделал шаг назад, — В твоих глазах сейчас загорелось… Нет, показалось. Наверное, отблеск просто был.

— Да, полиция. — Я кивнул, развернулся и снова пошел к металлическим изогнутым трубам, которые выполняли роль стоянки для велосипедов.

— Да погоди ты. — Марков рванул за мной следом. — Давай договоримся, что и как будешь делать, когда вернешься домой. Ты обещал не рассказывать отцу. Помнишь? Я готов даже пожать тебе руку, извиниться за грубость и попрощаться нормально, по-человечески.

— Мы не попрощаемся. — Я остановился рядом с одним единственным великом, пристегнутым к трубе специальным жгутом. — Ты поедешь со мной.

Марков пару секунд молчал, а потом громко засмеялся. Правда, смех у него вышел недолгий. Видимо, по выражению моего лица он понял, что это была вовсе не шутка.

— В смысле, с тобой? — Он покачал головой и сделал шаг назад. Будто я мог силком утащить его, привязав к заднему колесу велосипеда. — Не собираюсь никуда. У меня работа. Да и вообще… Что за бред? Ты хочешь отблагодарить? Не надо…

— Если останешься, умрешь. — Перебил я патологоанатома. — Не хочу, чтоб ты умирал. Мне опять может понадобиться твоя помощь.

— Подожди! Что за ерунда? — Марков снова покачал головой. Ему мои слова казались очень странными. — Какой-то нелепый разговор. Почему я умру?

— Потому что ровно через пятнадцать минут в больнице начнется пожар. Огонь достаточно быстро охватит все здание. Вернешься обратно, погибнешь вместе с остальными.

— Ты прикалываешься⁈

Человек схватил меня за плечо, а потом с силой дернул, отвлекая, между прочим, от важного дела. Я как раз оторвал жгут и внимательно изучал велосипед, соображая, как мы на нем поедем вместе с патологоанатомом. Ну… Педали крутить будет Марков. Это — факт.

Ничему, конечно, не учится Степан. Уже ведь летал по моргу, бился об стену. Опять лезет со своими пиханиями, толканиями и хватаниями. Он даже не понимает, насколько близок к смерти в этот момент. Если бы не сложившаяся ситуация, уже давно от Маркова С. А. остались бы кровавые ошмётки. Люди… Абсолютно бестолковые существа. Землеройки и то сообразительнее.

— Никогда так не делай. Еще раз дотронешься, убью. — Я тряхнул плечом, скидывая руку Степана. — А ты мне нужен. Помощь твоя нужна.

— Какая, на хрен, помощь⁈ Ты про пожар сейчас не в серьёз же? Ты не можешь знать этого.

— Могу. У меня, видишь ли, после клинической смерти открылся… как это говорят… третий глаз. Предсказываю будущее. Да. Вот точно тебе говорю, будет пожар.