Значит вылетать мне — с детишками, между прочим — нужно будет в субботу после уроков, и всю ночь лететь — а дети должны высыпаться! И обратно всю ночь лететь, чтобы в понедельник на уроки не опоздать — значит, в салоне нужно будет и спальные места организовать! Переделать салон потребуется, а в рейсовом-то кто мне даст салон менять?
— Понял, не истерии. И когда тебе такой самолет нужен будет?
— Еще вчера был нужен, но на это Рождество я и обычным самолетом обойдусь. Арендованным, мы только по Европе чес устроим, а пару часов можно и в кресле поспать, если всего пару раз такие приключения детям достанутся. Но уже к марту самолет должен быть готов!
— За деньги, причем за валюту… знаешь, сколько Ил стоит?
— Заметьте, это не я предложила. Договорились, мне с десятого декабря вы даете Ил-18 на месяц, я привезу деньги за Ил-62…
— Ну ты и… Знаешь, кто ты после этого?
— Конечно знаю, я — Гадина. И десятого в обед я вылетаю с детишками в Лондон… только я и детишки.
Не знаю, как там бабуля договаривалась, но одиннадцатого декабря у нас было два выступления в Лондоне. Одно — короткое, на полчаса примерно — в телевизионной студии, а второе — в Альберт-холле. И за каждое я должна была получить по двадцать пять тысяч фунтов, правда, телевизионщики получали право наше выступление трижды показать в эфире, а все права на телетрансляцию концерта в Альберт-холле оставались за бабулей. Мы в Лондон прилетели уже поздно вечером (я с собой взяла всего семь десятков школьников, причем из своей школы только двадцать человек, а остальных выгребла из хоровой студии: нужно же как-то «Дворец музыки» окупить). И без пятнадцати одиннадцать (это по Лондонскому времени) мы уже все свое барахло в студии расставили. Сначала тетка-ведущая (англичанка, понятное дело) очень переживала по поводу того, как она с детишками общаться будет, но Петька (которого я взяла «в последний раз на меня поработать») ее успокоил:
— Вы не волнуйтесь, мы все прекрасно английский понимаем И говорим неплохо — а так как он это произнес на чистом «оксфордском» диалекте, она успокоилась. С Петькой совсем смешно получилось: когда я ему сказала, где ему предстоит выступать, он аж взвился:
— Так же все на английском говорят, как я с ними разговаривать-то буду?
— Так и будешь, на английском. Ты же уже песни-то по-английски пел? Какие проблемы?
— Так то песни…
— А это будут просто слова. Ты же английский знаешь, просто не догадываешься об этом. Ну-ка, скажи: май нейм из Пит. А теперь: пен из он зе тейбл. Последнее: Ландан из э кэпитал оф Грейт Бритн… — тут я перешла на английский, — вот видишь, у тебя все получается, даже акцента ни малейшего не заметно.






