ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Первый том: Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Враньё. Перед глазами проносятся плиты перекрытия и куски бетона. Ну а потом — новый мир, средневековье, чужое тело и печь, которую надо сложить до возвращения заказчика. Ну и система которая ненавязчиво намекает, что я или стану сильнее, или умру...

Ренхольд стоял в задних рядах и считал всадников. Тридцать голов, не меньше, все в полном облачении, с гербами лорда Рагдара на нагрудниках, и лошади загнаны до такого состояния, что бока у них ходили ходуном, а с удил свисала серая пена. Кто-то гнал этих людей сюда так, словно от скорости зависела чья-то жизнь, и это одновременно настораживало и обнадёживало. Настораживало, потому что строительных инспекторов среди прибывших не наблюдалось. Ренхольд знал каждого из них в лицо, и ни одно знакомое рыло из-за кольчужных воротников не торчало. Ни Игвар, ни кто-либо из его помощников, ни даже какой-нибудь мелкий писарь с реестром и чернильницей.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Впрочем, тут сомневаться не в чем. Старосту всё-таки разбудили, и он явно не обрадовался.

Прошло несколько мгновений, и звуки боя стихли, а над местом побоища встали несколько фигур. Староста с задумчивым лицом и катаной в опущенной руке, Кейн, Вельт и ещё трое охотников. Правда, Кейн выглядел не вполне готовым к сражению. Вернее, совсем не готовым, потому что одежды на нём не было вовсе.

— А чего такого? — возмутился он, поймав на себе взгляды. — Я в бане был, между прочим!

Кейн раскинул руки в стороны, даже не подумав прикрыться, и продемонстрировал окружающим всё, чем наградила его природа. Зрелище, судя по лицам подоспевших стражников, впечатлило не меньше, чем нападение сумеречников.

— А теперь из-за вас мне заново мыться, если что! — пригрозил он собравшимся пальцем.

— Иди, Кейн, мойся спокойно, — отправил его староста, не оборачиваясь.

Кейн фыркнул, перекинул банный ковшик из одной руки в другую и зашагал обратно в темноту, белея в ночи так отчётливо, что любой сумеречник при виде подобного предпочёл бы ослепнуть добровольно.

Староста с хмурым видом посмотрел на тушу матёрого сумеречника, помолчал, и молчание это было тяжёлым, как его взгляд.

— Давно они так близко не подбирались к деревне, — негромко произнёс он. — На моей памяти… Никогда, наверное.

Покачал головой и двинулся к раненому, а Гундар пошел рядом, на ходу вытирая меч о штанину.

Над Ларгом уже хлопотал Эдвин, появившийся непонятно откуда и непонятно когда, впрочем, за стариком это водилось. Травник как раз вылил на рану какую-то густую жидкость из темного пузырька, от которой Ларг зашипел сквозь зубы, а потом зачерпнул из второй склянки нечто бурое и принялся старательно втирать субстанцию в лоб раненого.

— Ну не надо! — взмолился Ларг, пытаясь отвернуть лицо. — Воняет же! Как навоз!

— Надо, ещё как надо, — приговаривал Эдвин, невозмутимо размазывая снадобье по щекам и даже по губам бедолаги. — Полезнейшая вещь. Притирка из редких трав, специально для таких случаев подходит.

— Ну если притирка… — вздохнул Ларг и смирился.

Лежал неподвижно, пока старик не закончил. После чего Эдвин поднялся, убрал склянки в сумку, ещё раз осмотрел рану на бедре, довольно хмыкнул и двинулся прочь, на ходу вытирая руки о полы рубахи.

Староста перехватил его, когда тот проходил мимо.

— Старый… Это же не притирка, верно? Это же навоз.

— Хы! — усмехнулся Эдвин и пошёл дальше, не удостоив старосту ни взглядом, ни объяснением.

Староста проводил его глазами, вздохнул и снова посмотрел на поле боя. Повсюду темнели тела сумеречников, от мелких до крупных, и густая чёрная кровь уже впитывалась в утоптанную землю.

— Ворота бы не помогли, — негромко проговорил он.

— Старые уж точно, — отозвался Гундар, встав рядом.