ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Он не герой и не бандит. Он просто человек, которому жизнь всё время подкидывает проблемы. Тюрьма, одиночество, враги, армия, странная служба и люди, которым нельзя до конца доверять. Он не собирался никого спасать и ничего менять. Он просто хотел спокойно жить. Но иногда, чтобы спокойно жить, приходится отстаивать это право в драке, а иногда и с оружием в руках. Книга о выживании, мужской дружбе, ошибках и о том, что жизнь редко даёт второй шанс просто так. Его приходится вырывать самому.

Чего ты там своей Кате наговорил, что она меня так подставила? — Я бурчал себе под нос проклятия на голову прапорщика и его подруги — Ну почему, почему это всё со мной происходит⁈ Молодой лейтенант дрых без задних ног на боковом сидении под гул самолета, у его ног валялся рюкзак и опечатанный портфель, с нашими личными делами, а я сидел напротив, проклиная свою судьбу. Летёха был скорее всего с будуна, весь помятый, да и вообще, выглядел не очень-то презентабельно. Обычная полевая форма сидела на его поджаром теле как балетная пачка на корове. Полушерстяной китель был выгоревший на солнце, из-под воротничка виден когда-то белый, а теперь грязно-серый подворотничок.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Сначала короткий удар в сцеплении, потом глухой рык мотора, и плац начал медленно отползать назад. За воротами части уже стояли другие машины, и вся эта железная гусеница, набитая людьми и шмотьём, одна за другой вытягивалась в ночь.

На КПП нас выпускали долго. Дежурный проверял бумаги, сверяли номера машин, кто-то бегал с фонарём между кабинами, кто-то орал, чтобы не путались под ногами. Офицеры курили, матерились вполголоса, прапорщики таскали какие-то ведомости. Наконец шлагбаум подняли, и мы выползли на дорогу.

Колонна шла ровно. Впереди, далеко в темноте, иногда мелькала мигалка машины ВАИ. Грузовики катились не быстро, но уверенно. Иногда кто-то впереди притормаживал, и тогда вся колонна разом сжималась, тяжело сопя моторами. Потом снова распускалась, как растянутая пружина.

На трассе было совсем темно. Только фары выхватывали из ночи куски асфальта, дорожные столбы и пыль, которая серебрилась в свете. За обочиной начиналась уже просто ночь — без домов, без людей, без ориентиров. Где-то там дальше был Ташкент, аэродром, самолёты, пересылка, Кабул. Всё это пока существовало только как набор слов, сказанных майором без всякого выражения. Но дорога делала их настоящими с каждой минутой.

Через какое-то время я полез в нагрудный карман, достал начатую пачку сигарет и протянул водителю.

— Будешь?

— Буду, — спокойно сказал он, не отрывая глаз от дороги.

Я тоже закурил. Дым в кабине сразу стал густой, тяжёлый. Некоторое время ехали молча.

— Сколько ещё? — спросил я.

— До аэродрома? Часа два с хвостом. Если никто не обосрётся по дороге.

— В смысле?

Он кивнул вперёд, на колонну.

— В прямом. То машина встанет, то бумажки потеряют, то какой-нибудь организм решит, что ему срочно надо в кусты. Армия, сынок, это когда полторы тысячи человек организованно едут воевать, а задержать всё дело может один долбоёж, у которого днище прорвало.

Я невольно хмыкнул.

— Это я ещё мягко выразился, — добавил водитель.

Пару раз колонна действительно останавливалась. Один раз совсем ненадолго — видно, пропускали что-то на перекрёстке. Второй — уже серьёзнее. Машины одна за другой встали вдоль дороги, моторы не глушили. Спереди забегали фонари, послышались голоса. Водитель тяжело вздохнул, открыл дверь и сплюнул на асфальт.

— Ну вот. Началось.

— Что там?

— Сейчас узнаем.

Я выскочил из кабины. Ночь сразу ударила в лицо холодком и запахом выхлопа. Вдоль колонны уже двигались офицеры. Где-то впереди кто-то орал благим матом, не выбирая выражений.

Оказалось, в одной из машин у кого-то из бойцов случился внезапный приступ мудрости — он решил, что раз долго ехать, можно перед дорогой «для храбрости» из-под полы накатить не понятно каким образом заначенного местного самогона. В одно рыло, целую бутылку.