ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Он не герой и не бандит. Он просто человек, которому жизнь всё время подкидывает проблемы. Тюрьма, одиночество, враги, армия, странная служба и люди, которым нельзя до конца доверять. Он не собирался никого спасать и ничего менять. Он просто хотел спокойно жить. Но иногда, чтобы спокойно жить, приходится отстаивать это право в драке, а иногда и с оружием в руках. Книга о выживании, мужской дружбе, ошибках и о том, что жизнь редко даёт второй шанс просто так. Его приходится вырывать самому.

Чего ты там своей Кате наговорил, что она меня так подставила? — Я бурчал себе под нос проклятия на голову прапорщика и его подруги — Ну почему, почему это всё со мной происходит⁈ Молодой лейтенант дрых без задних ног на боковом сидении под гул самолета, у его ног валялся рюкзак и опечатанный портфель, с нашими личными делами, а я сидел напротив, проклиная свою судьбу. Летёха был скорее всего с будуна, весь помятый, да и вообще, выглядел не очень-то презентабельно. Обычная полевая форма сидела на его поджаром теле как балетная пачка на корове. Полушерстяной китель был выгоревший на солнце, из-под воротничка виден когда-то белый, а теперь грязно-серый подворотничок.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Его развезло мгновенно, и он начал блевать на новенькие берцы товарищам и пытаться слезть на ходу.

Пьяного выволокли из кузова, поставили у обочины и попытались привести в сознание воспитательной беседой и легкими постукиваниями кулаками по морде и корпусу. Не помогло. Тогда ему просто вылили ведро воды на голову, дали проблеваться уже как следует и закинули обратно, предупредив сержанта, старшего машины, что если это тело ещё раз подаст голос, то до аэропорта оно побежит за машиной привязанным к борту, как трофейный козёл.

После этого колонна двинулась дальше.

Я забрался обратно в кабину, и водитель, не спрашивая, протянул мне свой термос.

— Хлебни. Там чай.

— Спасибо.

Чай был тёплый, сладкий и крепкий до горечи. Самое то.

Чем ближе было к Ташкенту, тем заметнее становилась дорога. Пошли фонари, редкие машины, какие-то посты, огороженные площадки, склады, ангары. Ночь уже не была сплошной чёрной массой — в ней появились контуры. Колонна подтянулась, машины пошли плотнее. Все понимали, что скоро приедем.

За очередным поворотом впереди в темноте вспыхнули и поползли в небо огни аэродрома. Их было много — белых, жёлтых, красных. Они висели над землёй целой россыпью, и на их фоне даже небо казалось ниже. Где-то вдали глухо гудели самолёты. Не видно, но слышно — тяжёлым, ровным басом. От этого звука внутри что-то неприятно сжалось. До этого момента всё ещё можно было делать вид, что мы просто куда-то едем. Аэродром этот самообман ломал.

Водитель кивнул вперёд:

— Ну всё, младший сержант. Приехали почти.

Машины свернули к воротам аэродрома и одна за другой начали втягиваться внутрь.

Глава 18

На въезде нас снова тормознули. Вокруг аэродрома было светло как днём. Прожектора били в глаза, по периметру — забор с колючкой, вышки, часовые. Документы проверяли долго, дотошно. Наш майор куда-то бегал с портфелем, орал на кого-то, потом возвращался и молча курил, глядя в сторону.

Наконец шлагбаум подняли, и колонна медленно поползла дальше, уже по территории аэродрома.

Аэродром поражал даже ночью, он, наверное, никогда не спал. Пространство огромное, пустое и одновременно заставленное техникой. Где-то стояли транспортники, серые, приземистые, с распахнутыми люками. Где-то тянулись длинные ряды цистерн, тягачей, прицепов. Самолеты взлетали и садились постоянно, каждые десять-пятнадцать минут. Рёв авиационных двигателей висел над аэродромом постоянным фоном. По бетону бегали люди — техники, офицеры, солдаты, кто с фонарями, кто с какими-то ящиками. Всё двигалось, жило своей жизнью, и на нас никто особого внимания не обращал.

Наши машины остановили на краю площадки.

— Вылезаем! Быстро! С вещами!

— Удачи! — махнул мне рукой водитель и я спрыгнул из кабины. Через мгновение я уже стоял у заднего борта.