ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Он не герой и не бандит. Он просто человек, которому жизнь всё время подкидывает проблемы. Тюрьма, одиночество, враги, армия, странная служба и люди, которым нельзя до конца доверять. Он не собирался никого спасать и ничего менять. Он просто хотел спокойно жить. Но иногда, чтобы спокойно жить, приходится отстаивать это право в драке, а иногда и с оружием в руках. Книга о выживании, мужской дружбе, ошибках и о том, что жизнь редко даёт второй шанс просто так. Его приходится вырывать самому.

Чего ты там своей Кате наговорил, что она меня так подставила? — Я бурчал себе под нос проклятия на голову прапорщика и его подруги — Ну почему, почему это всё со мной происходит⁈ Молодой лейтенант дрых без задних ног на боковом сидении под гул самолета, у его ног валялся рюкзак и опечатанный портфель, с нашими личными делами, а я сидел напротив, проклиная свою судьбу. Летёха был скорее всего с будуна, весь помятый, да и вообще, выглядел не очень-то презентабельно. Обычная полевая форма сидела на его поджаром теле как балетная пачка на корове. Полушерстяной китель был выгоревший на солнце, из-под воротничка виден когда-то белый, а теперь грязно-серый подворотничок.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Выполнять!

Через двадцать минут мы уже бежим в ночь, разбившись по двое. Как носилки мы несем две разобранные панцирные кровати, на которых лежат так же их спинки и два скатанных матраса, внутри которых одеяла, простыни и подушки. У меня в напарниках Максим.

И уже через первые сто метров стало понятно: тот, кто придумал таскать кровати на руках по ночному маршруту, людей явно не любил.

Железные рамы впивались в ладони, пружинные сетки гуляли ходуном, связка всё время норовила перекоситься, а матрасы сверху жили своей жизнью — сползали, разворачивались, цеплялись углами за всё подряд. Нести это ровно было почти невозможно. Особенно бегом. Особенно в темноте. Особенно после вечернего цирка с «подъём-отбой».

— Держи выше! — прохрипел Максим спереди.

— Не могу, — выдохнул я.

Сзади и по бокам творилось то же самое. Вся рота быстро растянулась по дороге длинной ломаной кишкой. Где-то впереди уже кто-то матерился, где-то сзади что-то с грохотом рухнуло на землю.

— Не останавливаться! — донёсся голос сержанта. — Упало — поднял и побежал!

Через пару минут поступила первая команда:

— Раненый!

Я сначала не понял, к кому это. Потом увидел: один из сержантов, бежавших налегке вдоль колонны, вдруг эффектно схватился за бок, согнулся и почти театрально застонал.

— Вынести раненого с поля боя! Быстро!

И тут же двоих молодых с ближайшей кроватью свернули в сторону. Матрасы расстелили, а самого «раненого» сержанта уложили прямо на них, как барина на выезд.

— Бегом, суки! Я что, сам себя понесу⁈

Молодые подхватили кровать и побежали дальше уже с живым грузом. Кровать тут же перекосило, сетка жалобно скрипнула, один из подушек свалилась, вторая потащился волоком по пыли.

— Поднять! Имущество не бросать! — заорал кто-то в темноте.

Я только зубы сжал. А через минуту таких «раненых» стало уже трое. Потом пятеро.

Сержанты, похоже, вошли во вкус. Один «получил осколочное в ногу», другой — «контузию», третий вообще «потерял сознание» и, прежде чем лечь на кровать, ещё успел рявкнуть на молодых, что они медленно шевелятся. В итоге почти все сержанты уже ехали на койках, а новобранцы, согнувшись, тащили и железо, и матрасы, и этих кабанов сверху.

— Вот суки… — выдохнул Максим сквозь зубы.

— Не разговаривать! — тут же донеслось справа. — Разговорчики в строю!

Я повернул голову — вдоль колонны трусцой бежал Воронцов. Лицо в темноте не разглядеть, но голос его я уже запомнил.

— Серёгин! Макеев! Чего темп уронили? Вам отдельное приглашение надо?

— Так точно, не надо, — буркнул я себе под нос и перехватил кровать поудобнее.

Руки уже начинали неметь. Не от тяжести даже, а от того, как неудобно всё это было устроено. Кровать то норовила вывернуться, то била углом по колену, то тянула вниз одним боком.