ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Он не герой и не бандит. Он просто человек, которому жизнь всё время подкидывает проблемы. Тюрьма, одиночество, враги, армия, странная служба и люди, которым нельзя до конца доверять. Он не собирался никого спасать и ничего менять. Он просто хотел спокойно жить. Но иногда, чтобы спокойно жить, приходится отстаивать это право в драке, а иногда и с оружием в руках. Книга о выживании, мужской дружбе, ошибках и о том, что жизнь редко даёт второй шанс просто так. Его приходится вырывать самому.

Чего ты там своей Кате наговорил, что она меня так подставила? — Я бурчал себе под нос проклятия на голову прапорщика и его подруги — Ну почему, почему это всё со мной происходит⁈ Молодой лейтенант дрых без задних ног на боковом сидении под гул самолета, у его ног валялся рюкзак и опечатанный портфель, с нашими личными делами, а я сидел напротив, проклиная свою судьбу. Летёха был скорее всего с будуна, весь помятый, да и вообще, выглядел не очень-то презентабельно. Обычная полевая форма сидела на его поджаром теле как балетная пачка на корове. Полушерстяной китель был выгоревший на солнце, из-под воротничка виден когда-то белый, а теперь грязно-серый подворотничок.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Вид у подполковника тоже был — краше в гроб кладут. Синяки под глазами, опухший, перегар как у дракона, глаза красные. Не спал толком бедолага, отмечал, наверное, что избавился от проблемы в моем лице. Лёха, который держался за его спиной, тоже смотрелся не лучше.

— Да, повезло тебе Серёга. — Поддержал своего начальника прапорщик. — Не каждому в этой части служить выпадает, это как лотерейный билет вытащить. Тяжело тебе правда там будет, с твоим-то характером.

— Вы чего, издеваетесь? — Начал тихо звереть я. Они с чем меня поздравляют, что на два года меня на каторгу отправили? В стройбат? — Вы это везением называете?

— Ничего, ты парень крепкий, втянешься — Отмахнулся Ильич — Понятно, что будет не просто, это всё же не мотострелки какие-нибудь, это куда как серьёзнее, и я рад, что ты это осознаешь и понимаешь. Через два года другим человеком вернёшься. Настоящим мужиком.

— Да ну вас к чёрту! — С трудом сдерживаясь, чтобы не врезать по этим пропитым рожам, выдохнул я. — Спасибо и низкий вам поклон. Помогли от всей души, век вам благодарен буду!

— Ладно, сочтемся. Не благодари. — не понял моего тона Ильич, и хлопнул меня по плечу — Беги давай. Покупатель твой тебя уже заждался.

И вот теперь я лечу в пассажирском отсеке АН-12, проклиная свою судьбу и друзей военных, которым снова доверился и которые снова меня подвели.

Самолёт гудел так, что разговаривать можно было только крича или наклонившись близко к собеседнику. Внутри пахло керосином, металлом, пылью и чем-то ещё, военным, специфическим. Мы сидели на боковых лавках, спиной к борту. Посередине — какие-то ящики, тюки, брезент, сетки. Настоящий грузовик, только с крыльями.

Лейтенант напротив спал, уронив голову на грудь. Его качало на турбулентности, но он даже не просыпался. Видно, человек умел спать где угодно.

Максим сидел рядом со мной, молчал. Он с самого сборного пункта почти не разговаривал. Только один раз спросил:

— Ты откуда?

— Из области, — ответил я.

— Понятно, — сказал он и замолчал.

И всё. Больше мы почти не говорили. Каждый переваривал своё.

Я сидел, смотрел на спящего лейтенанта и думал, что жизнь у меня какая-то странная. Куда ни поверни — всё равно куда-то не туда заносит. Хотел же просто тихо жить, работать… И вроде же всё почти сделал, чтобы прошлую жизнь не повторить, ан нет, хрен тебе Серёга. Даже в кабинете у Ильича, когда он мне про службу говорил, я думал, что армия — это может и не плохо вовсе. Ага. Не плохо… Стройбат. Даже слово само по себе звучало как приговор.

Я представлял себе какие-нибудь бесконечные стройки, грязь по колено, бетон, лопата, лом, холод, снег и дождь, дедовщина, наряды, и два года этой каторги. И всё благодаря этим двум военным благодетелям — Ильичу и Лёхе.

«Повезло тебе, Серёга… Лотерейный билет…»

Я аж зубами скрипнул.