ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Нормально ли — слышать в голове чужой голос? Обладать магией? Учиться вместе с аристократами, будучи простолюдинкой? Возможно, не очень. Но для меня, преданной и брошенной мужем, умершей от неизлечимой болезни и очутившейся в другом мире это новая реальность. Да, странная, да, опасная, да, совершенно невозможная. Только есть ли выбор? Так или иначе — теперь это моя жизнь. И я никому не позволю её у меня отнять!

Нина Ахминеева Путь княгини Вот и все. Свернувшись клубком на больничной кровати, я смотрела в приоткрытое окно. Безоблачное небо, задорно чирикают птички, пахнет весной. Жизнь продолжается, а для меня все кончено: неоперабельная злокачественная опухоль, метастазы везде где только можно. Пальцы судорожно стиснули простыню. Одурманенный болью разум никак не желал мириться с действительностью. Движимая неясным порывом, я попыталась сесть. Ни с первого, ни с четвертого раза не вышло. Застонала, пережидая очередную волну мучительной боли, и перевела невидящий взгляд на потолок.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И все же с первого взгляда становилось понятно, что здесь живет женщина. Об этом говорили и ситцевые шторы, хоть и застиранные, но подхваченные новыми лентами, и вязаные салфетки, прикрывающие истертые подлокотники диванов, и круглый домотканый коврик, лежащий на дощатом полу. А главное — аромат жареных пирожков.

В том, что хозяйка дома, инквизитор был уверен: из-за кухонной двери просачивался не только запах выпечки, но и эмоции. Судя по ним, Матрена-Ефросинья ждала гостью. Ту, которую безгранично любила и считала своей дочерью.

«Не знает, придет ли Маша, но истово верит, что когда-нибудь ее девочка все же переступит порог этого дома. — Отчего-то у него, многое повидавшего мужчины, запершило в горле. — Пирожков, вон, для нее напекла».

Он глянул на Марию. Та не отводила взгляда от тонкой двери, закрывающей вход в кухню. Вдруг инквизитору показалось, что девушка реагирует именно на эмоции названой матери. Выходит, способности эмпата у подселенки все так же активны⁈

«Этого не может быть! — не в силах поверить, возразил Алекс сам себе. — Самопроизвольная активация способностей после блокировки считается невозможной. А над Машей еще и поработал сам верховный инквизитор, причем в моем присутствии. До сих пор помню, как малышка корчилась от боли».

Маша беззвучно шагнула вперед.

В эту же секунду кухонная дверь распахнулась. Бесконечно долгое мгновение Ефросинья молча смотрела на гостей. Вернее — на одну гостью.

— Доченька…

Это одно слово вмещало столько счастья, что у инквизитора перехватило дыхание. Маша рванула вперед, крепко обняла названую мать, что-то тихонько ей сказала. И Алекс осознал, что подселенка плачет.

Справа от мужчины хлюпнула носом Наталья. Не выдержав, она поставила сумки на пол и робко шагнула вперед. А после, словно решившись, подошла к обнимающимся женщинам, уткнулась «тетке Матрене» в плечо. Та с материнской нежностью погладила ее по волосам, прижала к себе. Громко всхлипнув, Наташа разревелась.

«Мне тут делать нечего», — оценил обстановку Алекс.

Повернувшись спиной к выплескивающим эмоции женщинам, он открыл дверной замок и покинул квартиру. Быстро сбежал по лестнице, вышел из подъезда, провонявшего кошачьей мочой и остановился на ступеньках, с наслаждением вдыхая свежий воздух.

Рассказав Марии, чем планирует заниматься в ближайшие три часа, Алекс не солгал. Он действительно собирался наведаться к ювелиру. Но затем его путь лежал в офис ростовского отделения инквизиции.

До начала «боевых» действий в хуторе Большой Лог Александр хотел пообщаться со старшим инквизитором. Этот человек, отвечающий за работу инквизиторов в южном регионе, если пожелает, то сможет ответить на многие вопросы. Ну и заодно выделит пару штатных сотрудников для ареста зарвавшегося старосты.