Вдруг в памяти всплыло все, что со мной случилось: предательство мужа, смерть, пробуждение в чужом теле, откровения Натальи Лукьяненко. И голос в голове. Благодушное настроение мгновенно пропало.
«Кто ты?» — спросила напряженно. Надеюсь, в этот раз она меня не отрубит.
«Не имеет значения, — равнодушно отозвалась женщина. — Ты молила о жизни — я исполнила просьбу».
Что она сказала? Я не ослышалась?
От этой новости глаза сами собой распахнулись. Яркий свет тут же ослепил, заставив сощуриться. Палату заливало солнце, видимо, уже давно перевалило за полдень.
Неплохо так я поспала.
— Маш, ты в порядке? — негромко спросила Наталья.
— Угу, — неопределенно промычала я.
— Лекарь сказал, чтобы ты, как проснешься, обязательно поела. Пока переодевайся, скоро вернусь!
Послышался топот, а затем — хлопок закрывшейся двери.
Потерев лицо ладонями, я села в кровати. Взгляд зацепился за лежащую на тумбочке стопку одежды. Рядом на полу стояли высокие ботинки на шнуровке.
«Как мне тебя называть?» — уточнила у робототётки, глядя на ботинки.
«Как хочешь. Я буду с тобой в этом теле до тех пор, пока в моем присутствии есть необходимость».
Машинально кивнув, я встала и начала перебирать вещи. Простое хлопковое белье, штаны и куртка из непонятной ткани песочного цвета, белоснежная футболка — все явно новое, непривычно маленького размера.
Хм, а как я теперь выгляжу? То, что мелкая, понятно. Симпатичная или третий сорт — не брак? Впрочем, внешность это не та проблема, о которой стоит сейчас беспокоиться.
Быстро избавившись от пижамных штанов, первым делом натянула трусы. Безусловно, новые вещи надо постирать, перед тем как надеть, но в данный момент не до соблюдения правил гигиены.
Одевшись, провела по бокам руками, разглаживая складки. Все подошло идеально. Вот и ладушки.
Разорвала целлофановую упаковку, достала расческу и принялась распутывать длинные темные волосы. В той, прошлой жизни у меня были такие же. Потом они начали выпадать, и пришлось обриться наголо.
Воспоминания накатили лавиной, комом встали в горле. Моля о жизни, я даже представить не могла, что окажусь в чужом теле и в другом мире. Впервые по-настоящему стало страшно. Для чего я здесь⁈
Упрямо поджав губы, туго заплела косу, стянула кончик резинкой своей предшественницы. Жизнь — величайшая ценность. Она у меня есть, а со всем остальным разберусь.
В палату вошла Наташа, осторожно неся заставленный тарелками поднос. Поставив его на тумбочку, распорядилась:
— Ешь!
От ароматов еды желудок жалобно заурчал, и я с готовностью взялась за ложку. Быстро съела суп и приступила ко второму, но уже с меньшим азартом.
Наблюдающая за мной Наташа, неожиданно выпалила:
— Маш, прости меня, пожалуйста!
Вилка с последним кусочком котлеты застыла у рта.






