ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Наш современник попадает в тело юноши из бедного района Рима. На дворе 418 год. Империя висит на волоске, раздираемая нашествиями варваров и междоусобицами. Город, который только пришел в себя после нашествия готов Алариха, пытается вернуться к нормальной жизни. Сотни тысяч человек укрылись за высокими стенами, и большая их часть никогда не покидала пределов Рима. Неудивительно, ведь Рим - это и есть их мир.

Июльские календы, в год XII консульства императора Гонория и VIII консульства императора Феодосия (середина июля 418 года н. ) Сколько Марк себя помнил, он всегда хотел есть. Хотел есть утром, днем и вечером. И даже когда спал, видел один и тот же сон. Свежий, ароматный хлеб, кусок жареной свинины и кувшин неразбавленного вина. Он наполнял кубок рубиновой влагой, клал исходящее ароматом специй мясо на горячий еще хлеб и любовался, как прозрачный сок впитывается в воздушную мякоть. Не в ту серую дрянь, что выдают голытьбе от щедрот императора, а в нежнейшую, белоснежную выпечку, достойную епископа.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Служители отпирали карцеры, помещения для зверей. Железная решетка медленно поднялась, а из темного прохода вышел лев.

Благородный зверь неторопливо ступил на песок, остановился, прищурился на солнце и повел тяжелой головой, втягивая запах пыли и десятков тысяч людей. Темная и густая грива казалась на солнце почти черной. За львом на арену выпрыгнула львица. Она была моложе и беспокойнее. Несколько раз ударила хвостом по бокам, втянула воздух ноздрями и негромко рыкнула.

Свободный осужденный сорвался с места. Он побежал вдоль стены арены, надеясь найти выход там, где его никогда не было. Толпа ожила.

— Быстрее беги!

— В песок закопайся! — хохотал кто-то.

— Рви его! Рви!

Женщина, сидевшая неподалеку от Марка, подняла повыше малыша лет пяти.

— Смотри! Смотри! Сейчас она его схватит!

Львица и впрямь бросилась за бегущим. Она настигла его в несколько прыжков и сбила с ног. Обоих скрыло облако пыль. Когда пыль осела, зверь уже стоял над добычей. Львица вырвала из шеи преступника кусок мяса, и под неподвижным телом расплылась багровая лужа.

Марк с отвращением смотрел на казнь. Он толкнул локтем орущего рядом Прима и показал: вот, мол, твоя судьба, если в разум не войдешь. Тот презрительно скривился и снова повернулся к арене, срывая глотку.

Лев неторопливо подошел к привязанным осужденным и обнюхал их по очереди. Первый закрыл глаза и замер, а второй отчаянно забился, пытаясь разорвать веревки, но тщетно. Его потуги только веселили толпу. Хищник медленно обошел пленников, словно выбирая. Он был голоден, но не понимал, почему еда не убегает. Лев пребывал в затруднении. Толпа бесновалась.

— Да жри ты его!

— Кусай!

— Убей!

Даже разносчики перестали расхваливать свой товар и присоединились к всеобщим воплям. Наконец, зверь выбрал. Он подошел к бьющемуся в путах преступнику, встал на задние лапы и вцепился ему в лицо. Раздался жуткий хруст. Человек истошно заорал, но тут же затих, обвиснув на веревках. По верхним рядам прокатился слитный вскрик. Одни отворачивались, другие, наоборот, вытягивали шеи, стараясь не пропустить ни мгновения. Лев оторвал кусок мяса и потрусил к львице, которая уже лакомилась своей добычей. Он рыкнул, и та отбежала в сторону, уступив добычу. Третий бедолага, привязанный к столбу, сомлел и неподвижно повис на веревках. По его ногам текла постыдная жижа, а толпа хохотала, показывая на него пальцами. Обделался варнак! Вот веселье!

Арена наполнилась людьми. Одни служители длинными копьями отогнали зверей от растерзанного тела. Другие выбегали с крюками и корзинами песка. Эти уволокли трупы, а потом привычно засыпали арену новым слоем, стирая следы казни так же деловито, как пекарь сметает с пола просыпанную муку.