И эти обитатели финансового Олимпа приняли меня за свою без каких-либо сомнений. Даже без испытательного срока. И на маленьких, но далеко не скромных вечеринках, которые я иногда посещала, когда бывала в Москве, спокойненько обсуждали в моем присутствии такие глобальные махинации, что у меня волосы вставали дыбом. Уж не знаю, чем я снискала такое доверие. Своим светлым взором? Или тем, что была в этом кругу единственной женщиной? Притом малолеткой (дура-дурой!)?
Диверсии забылись. Ни министерство, ни журналисты, ни Иванов меня не доставали. Правда, начал всерьез беспокоить Олег. Точнее, начал показывать зубки, должно быть, почувствовав, что с каждым днем теряет власть надо мной; я становлюсь всё уверенней и всё настойчивее задвигаю его на задний план. Первый раз мы серьезно поссорились еще в январе, и это закончилось тем, что Олег свалил почти на целый месяц в Москву. На исходе третьей недели я всерьез затосковала и не выдержала — набрала его номер, извинилась сама не знаю за что и предложила мир. Который продлился чуть больше месяца, до следующего скандала. После чего этот вид семейного спорта стал для нас делом обыденным. Мы лаялись, мирились, по несколько ночей подряд спали в разных комнатах и в течение нескольких дней могли не обменяться ни взглядом, ни словом. До тех пор, пока кто-нибудь из нас не признавал своей капитуляции. Наступал мир. До следующей разборки.
Еще зимой я напрягла Гепатита навести рамсы о Монучаре. Оказалось, уже скоро три года, как грузин живет в Греции и не ведает горя. Я считала своим долгом такое горе ему обеспечить. И опять взяла в оборот Олега:
— Придумай, как мне поквитаться с этим нерусским. Привези его в Питер. Или давай вместе отправимся в Грецию, разберемся с Монучаром на месте.
Второй вариант Гепатит отверг сразу:
— Достаточно острых ощущений, не стоит какой-то хачик того, чтобы из-за него рисковать своей задницей. А вот насчет того, чтобы выманить или вывезти его в Петербург, можно подумать.
Правда, думать он не спешил. Бездельничал в Ольгино, развлечения ради лаялся со мной или иногда сваливал на пару дней в Москву. А последнее время еще и принялся проявлять необычайную активность в обустройстве моей личной жизни — то пытался уговорить меня выйти за него замуж, притом обязательно с заключением какого-то хитроумного брачного контракта, то начинал настойчиво требовать отказаться от активного участия в делах «Богатырской Силы» и влачить существование обычной домохозяйки и светской дамы. Притом всякий раз пеняя мне тем, что без него я давно бы была не миллиардершей, а трупом. Обычно, всё это заканчивалось стандартно — скандалом.
Уже в июле, после того, как в очередной раз разругалась с Олегом, я всерьез настроилась скататься в Финляндию, к Эльмару. Гепатит не возражал.






