Сколько по времени это длится в наших капсулах?
— По-разному, — соврал я, — от двух часов до суток. Мария выходила из анабиоза целых восемь часов. А потом чуть вас не зарезала.
Доктор Боровский дотронулся дрожащими пальцами до своего пореза на лице.
— Помню, как не помнить?
— Кстати, вы хороший актер! — похвалил я геолога. — Я действительно купился на ваш рассказ о язве на бедре. Когда вы успели вколоть ей сыворотку?
— Я ничего ей не вкалывал, мне просто повезло — язва действительно уже была там.
— Тогда какого черта вы делали возле Марии?
— Мне нужно было убедиться.
— В чем?
— Правда ли эта сучка беременна от моего сына! — взревел геолог.
— Ах, да! — вспомнил я. Вы же якобы перепутали клинер и датчик УЗИ. Вы реально хотели запихать его Марии между ног? Она поэтому вас извращенцем посчитала?
— Каюсь, — натянул невинную улыбку на лицо геолог. — Я же не знал, что перед этим нужно смазывать датчик и брать письменное согласие у пациентки. Плюс она уже в шортах была… — Боровский махнул рукой. — В общем, я быстро отказался от этой идеи. Кстати, спасибо, что подыграл мне тогда.
Я удивленно уставился на чокнутого доктора, но тот пояснил:
— Марии ты сказал, что уже просмотрел все записи и не увидел в моих действиях признаков домогательства.
Я застонал и опустил голову.
— Я солгал ей, чтобы исчерпать конфликт. Мне и в голову не могла закрасться мысль, что вы на всю голову больной. Естественно, я не стал устанавливать видеонаблюдение за полуголой девушкой. Тем более, что мы и так все ютились в одном салоне.
— В любом случае, Мария поверила вам с Ковалевым и не поверила себе самой. И я этому очень рад. Кстати, если тебя гложет чувство вины перед всеми, то можешь успокоиться — если бы ты тогда выбрал не меня, а моего сына, результат не изменился бы. Он был в доле. Собственно, соблазнить и аккуратно запудрить мозги молоденькой дочке будущего капитана «Магеллана» Верового было именно его идеей. Правда, я не думал, что он так сильно вживется в роль, что заделает ей ребенка. Об этой маленькой неприятности он рассказал мне, когда мы уже готовились лечь в гибернационный сон. Времени исправлять ситуацию не было, да и молодые решили не спешить с развитием зародыша и ввели в тело Марии нанниты. Так что я решил, что разберусь с этой дурочкой сразу же, как она выполнит свою часть работы.
— Я закончил, — доложил я, еще раз переключив какие-то рычаги на капсуле. — Осталось только ждать. Какую же часть работы должна была выполнить Мария?
Доктор замялся. Было видно, что ему не хочется выкладывать все свои секреты, но мне показалось, что он просто не может уже больше держать в себе свои «достижения». В нем читались все самые паскудные пороки общества прошлого: тщеславие, гордость, жадность, а потому я все же рискнул надавить на него.






