Я вздрогнул от неожиданности и встал. Прямо у меня на глазах створки капсулы разъехались в стороны. Внутри лежал молодой мужчина. Красивое мускулистое тело, короткие светлые волосы, правильные черты лица, волевой подбородок, черные брови и ресницы.
Я немного позавидовал «небесным людям». Очевидно, что их гибернационные капсулы были лучше наших. Мышцы восстановлены, жидкость из легких уже откачана, ни намека на истощение или атрофию. И это за несколько сотен лет! Мужчина даже дышал самостоятельно и, судя по всему, постепенно приходил в себя. Его глазные яблоки очень интенсивно двигались, как при фазе быстрого сна, хотя веки еще были закрыты.
Это точно был не Константин Боровский, что, с одной стороны, меня очень обрадовало — не придется объяснять, почему его папаша лежит прямо на полу с отстреленной головой. С другой стороны, было не понятно, как отреагирует инопланетянин на то, что очнулся в обществе чужаков.
В отсек вернулись Козырев и Саша Репей, и я выдохнул — не придется скручивать пришельца самому. Приказал вколоть парню снотворное и укрыть его одеялом. Козырев выполнил все в точности, как я сказал. Дождавшись, когда снотворное подействует, мы уложили незнакомца на носилки и перенесли на «Ермак».
Капсула Марии была занята Егором, так что я ограничился лишь стандартным медицинским осмотром и анализом крови нашего инопланетянина. На всякий случай проверил портативным металлоискателем все его тело. Никаких имплантов или инородных тел. Значит, перед нами простой смертный.
Естественно, в целях безопасности мы приковали инопланетянина к одному из ложементов силовыми полями. Я настоял на том, чтобы дополнительно привязать армированной лентой кисти его рук к подлокотникам.
Парню на вид не было и двадцати пяти. Даже по меркам нашего времени он был просто красавцем. Не знаю почему, но сейчас я был рад, что Мария без сознания и не видит нашего гостя. Я почему-то заранее ревновал ее к нему.
— Ну что, товарищ полковник, — обратился ко мне Саша Репей, — разбудим его?
— Давай попробуем, — согласился я. — Чего, собственно, тянуть резину?
Я ввел парню антидот, и уже через пять минут он начал шевелиться. Несколько минут красавчик ворочал головой, словно отмахиваясь от чего-то, а затем просто открыл глаза и уставился на нас.
Я посветил ему в глаза фонариком, проверяя рефлексы. Парень не сопротивлялся. Убедившись, что он полностью пришел в себя, я уселся на кресло перед ним и представился:
— Меня зовут Герман Мечников. Я врач. Вы понимаете меня?
Парень пристально посмотрел мне в глаза, затем перевел взгляд на связанные руки. Он попытался пошевелиться, но, осознав тщетность этой затеи, вновь перевел взгляд на меня.
— Ты изъясняешься на языке сотрапезников, — нараспев произнес юноша.






