Тишина кают-компании стала свидетелем последнего страшного вывода:
— Экипаж «Магеллана», теперь мы и пятнадцать тысяч колонистов — единственные представители прогрессивного человечества.
Глава 3 Подозрения
После брифинга последовала команда «разойдись». Никаких указаний, никакого плана действий. Просто — «разойдись». Капитан первым покинул мостик, остальные тоже разбрелись по своим каютам. Действия капитана совсем не говорили о его слабости. Я, собственно, так и записал в свой дневник. Скорее, такая его реакция на горькую правду свидетельствовала о его вере в членов экипажа. Капитан понимал, что работает с профессионалами. Знал, что, каждый должен пережить это по-своему, переварить и вынести за пределы своего собственного я. Отныне нет никаких отдельных Я. Есть только МЫ. Мы — как единый организм. Мы — как единое целое, коллективное сознание.
Все верно истолковали его короткое «разойдись». Оно означало: идите и думайте. Решайте судьбу. Нашу судьбу и судьбу всего человечества. Прощайтесь со своим прошлым, друзья. Смиряйтесь и крепитесь. Мужайтесь и набирайтесь сил. Предстоит работа. Трудная работа. Работа, сложность и важность которой, вероятно, в разы превосходят ту миссию, которую возложило на нас человечество двести лет назад. Нам предстояло вернуть человечеству цивилизацию. И мы разошлись.
После трехчасового бездействия ожил селектор:
— Всем членам экипажа. Общий сбор в кают-компании через двадцать минут, — возвестил корабельный ЦУП. — Повторяю. Общий сбор в кают-компании через двадцать минут!
Не понимаю, почему я всегда прихожу последним? Вероятно, большая часть экипажа собралась в кают-компании еще до объявления. Я огляделся. Хороший знак. Старпом и научный руководитель полета о чем-то оживленно беседовали возле бара. Инженер систем безопасности рисовал на планшете, вмонтированном прямо в стол, какую-то схему и вполголоса объяснял капитану ее детали. Руководитель отряда немедленного реагирования и пилоты посадочных модулей разбирали на голокарте вероятные траектории посадки. Еще несколько членов экипажа маленькими стайками курсировали по кают-компании. Ни намека на панику, депрессию или отчаяние. Я улыбнулся, глядя на эту рабочую обстановку, и прошел к капитану.
— Товарищ капитан, разрешите обратиться, — доложил я и, не дождавшись его одобрения, затараторил. — У меня есть некоторые мысли, касающиеся…
— Успеется, — оборвал меня капитан, жестом показывая, что сейчас совершенно не готов воспринимать одновременно две линии информации. — Доложите на брифинге. Разумеется, я дам вам слово.
Он вернулся к разговору с инженером систем безопасности. Я не обиделся и сел чуть поодаль.






