ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Евгений осваивает новоприобретённые силы и готовится отдохнуть на каникулах. Но какой может быть отдых, когда приключения ждут не дождутся.

Огненная роза распустилась на мраморной заготовке, а когда огонь опал, на камне остался выжженный рисунок. — Добавим сюда немного блёсток, — пробормотал Архаров, и с его рук сорвалось облако разноцветных огненных искр, рванувшихся к получившемуся рисунку. Он уже остыл, но следы от искр остались переливаться разноцветными огоньками. — На самом деле довольно простенькое заклинание. Как только научишься манипулировать настолько мелкими потоками энергии, тогда я тебе и покажу его. Ну а пока давай закрепим то, что у нас уже начало получаться, — и Архаров движением руки повернул ко мне мраморную плиту ещё не разукрашенным боком.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Игнат ему рассказывал со смехом, что молодой граф хотел их всех скопом на девушках из их новых поместий женить, из тех, что ближе к столице. Только вот сам Петрович ничего в этом смешного не видел и сомневался, что его сиятельство просто пошутил. Тряхнув головой, отгоняя дурные мысли, старший егерь поднялся и подошёл к Юрке.

— Что тебя напрягает? — спросил он, глядя туда, где остановился взгляд следопыта, и пытаясь понять, что же он там разглядел.

— Следы слишком чёткие. Словно это был очень неопытный охотник. Но, Петрович, среди браконьеров таких не бывает, — Юра покачал головой. — Нет, не бывает, — добавил он уверенно. — Да и не станет даже неопытный охотник надевать на охоту туфли, — и он указал рукой на след.

— Ты уверен? — Петрович подошёл к тому следу, на который указал следопыт, и наклонился. — Почему ты решил, что это туфли? У туфель разве не должен нос быть заострён?

— Это какая-то новая модель, — Юра усмехнулся. — Евгений Фёдорович ввёл. Ему захотелось туфли с закруглённым мысом, помнишь, он душу из сапожника чуть не вытряс. Зато теперь новинка в моду начала входить. А я следы его сиятельства специально изучал, когда он в обновках ходил.

— Так, может, это его следы? — Петрович поморщился. — Нет, чушь говорю, просто ты меня слегка из колеи выбил. У его сиятельства с головой всё нормально, чтобы в туфлях по лесу шастать.

— И размер это не его, — добавил следопыт. — Здесь смотри какие ласты. Из этих туфель Евгений Фёдорович выпрыгнул бы даже из завязанных.

— Да, чего только Евгений Фёдорович уже не ввёл в моду: то пилку для ногтей, то теперь вот туфли, — Петрович покачал головой.

— Ну так художник, — Юра хмыкнул. — Тонко чувствующая личность с отменным вкусом, — он слегка повысил голос, явно кого-то передразнивая.

— Слышали бы они, как он тонко матерился, когда со Свинцовыми только-только разбираться начали, мигом мнение бы сменили, — Петрович ещё раз осмотрел поляну.

— Вот уж вряд ли. Нашёлся бы идиот, сказав, что это изысканно и очень модно, — Юра подошёл к своей лошади и вскочил в седло.

— Не говори, — Петрович последовал его примеру. — И чего только люди не придумают! Он на мгновение замолчал, а потом всё-таки добавил: — Так что думаешь?

— Я же уже сказал, не знаю, — Юра задумался, а потом нехотя добавил. — Лично у меня сложилось впечатление, что кто-то нарочно надел конкретные туфли и прошёлся в них по поляне. Они же только в моду начали входить, мало кто их у нас покупал.

— Словно на кого-то пальцем показывают и кричат: «Вот же он! Рысевы, куда вы смотрите!», — добавил Петрович, тронув поводья. — Вот что, покрутись здесь с ребятами ещё немного, а я, пожалуй, в Ямск поеду. Надо бы к сапожнику тому наведаться да узнать, кто у нас такой модник, который такую обувь у него заказывал, кроме Евгения Фёдоровича.