— Это смотря как смотреть, вряд ли вы обыскиваете молодых охломонов, — Веснин ухмыльнулся. — Так, давайте снимем с вас мерки, присаживайтесь, — и он указал на стул, стоящий чуть в стороне.
— Да, хочу предупредить, у меня нога довольно большая. — Сказал Петрович, садясь на стул и снимая ботинки. — Как думаете, эти туфли будут нормально смотреться на крупной лапе?
— Конечно, — махнул рукой Веснин. — Вон, на что у Адриана Василькова, мужа баронессы Камневой лапища огромная, но смотрятся туфли вполне элегантно. — И он сел на специальную скамеечку, вытащив измерительную ленту и начав снимать мерки с ног старшего егеря.
Петрович же едва сдержался, чтобы не выругаться. Он даже язык себе слегка прикусил, чтобы не издать ни звука. Потому что последнего, кого он мог представить на месте браконьера, был Андриан Васильков. Как они и предполагали, кто-то очень умный решил подставить прежде всего баронессу Камневу, вассала клана Рысевых. Вопрос, зачем?
Петрович задумчиво смотрел на Веснина, делающего какие-то отметки в тетрадь. Ну что же, Евгений Фёдорович прав, это дело с наскока не распутаешь. Придётся ждать до той поры, как молодой граф вернётся на летние каникулы со своим другом Мамбовым. С другой стороны, они пока могут выяснить, а не появились ли у баронессы Камневой недоброжелатели. Да, именно этим он и займётся. Ну и туфли себе сошьёт. Уж старший егерь клана Рысевых тоже может себе позволить сшить туфли на заказ.
Глава 25
Рысиное поскуливание звучало особенно громко, и я опустился на колени перед лежащей на боку Фырой. Погладил её по голове, тихонько приговаривая.
— Потерпи, девочка, скоро всё закончится, и ты станешь счастливой мамой, — Фыра подняла голову, посмотрев на меня, и снова опустила её на ковёр, а крупное тело содрогнулось из-за болезненных спазмов.
— Она первородок, — сказал Лебедев, которого притащили сюда, уже три дня назад, примерно рассчитав, когда котята решат появиться на свет. — Фыра не понимает, что происходит, поэтому ей страшно. Я бы посоветовал вам не уходить далеко, Евгений Фёдорович.
— Я не собираюсь никуда уходить, — проговорил я, поглаживая Фыру по голове.
— И вы должны помнить, что я не ветеринар, а… — И тут Лебедев очень шустро опустился на колени, и я почувствовал, как по комнате прокатилась волна целительской магии. — И кто тут у нас? — я впервые слышал, как Аристарх Григорьевич воркует. Обычно он своих пациентов чуть ли не матом кроет, а тут… — Это кошечка, — объявил он и быстро перенёс новорождённого котёнка к Фыре. Кошечка была слепая, но копошилась попискивая. Значит, всё нормально, так ведь?
Фыра подняла голову, полминуты смотрела и обнюхивала котёнка, а затем принялась вылизывать, подчиняясь древнему как мир инстинкту.






