Козлов отступил на шаг, поправляя свои золотые часы. Сплюнул кровь из разбитой губы на пол.
— На ринге ты герой, Сань. Ты к победам привык. Вот только я… — его глаза оставались холодными без страха и покорности. — Я привык к похоронам. Даже знаю в чем ты будешь лежать в гробу.
— Смотри сам туда не ляг, Козлов. Ты знаешь где выход, — жестко ответил я.
Он снова улыбнулся, закивал, как будто что-то понял.
— Ты герой до первого морга, Сань, — процедил он. — А у меня на кладбище скидка на опт. Хочешь на Светку залезть? А эта сука не против, да, чтобы ты ее отодрал! Может вам на пару могилку присмотреть?
Он подмигнул мне и медленно достал мобильник.
— Я не один, если что. У меня в городе люди. И я тебя, сука, сожру. По частям.
Козлов повернул голову и посмотрел за мою спину. Взгляд изменился, стал каким-то неживым, словно маска наделась.
— Линда… Папа пришел. Пойдем домой, милая.
Он протянул руку, но девочка спряталась за мать, сжав мишку до хруста. Улыбка слетела с лица Козлова. Рука на телефоне сжалась до белых костяшек.
— Пошли, — повторил он, уже жестче. — Растет такая же сука, как мать…
Света инстинктивно заслонила собой ребенка. На лице Вити дернулась жилка. Он выпрямился, пальцы все еще дрожали на мобильнике. Шагнул вперед, но я опередил.
— Витя, еще шаг и я тебе нос сломаю, не посмотрю, что ты блатной.
Козлов поднял руки. Меня он знал слишком хорошо, чтобы понять — я не шучу.
— Ладно… ладно. Не дурак я. Сегодня не мой день, да Сань? Сегодня супергерои защищают бедных и несчастных жертв от тиранов?
Он обвел зал взглядом. Остановился на Светке. Долго смотрел, а потом плавно, как хищник, отступил.
— Сань, но я тебе клянусь… — он запнулся голос уже не маскировался, в нем был только яд. — Ты зря полез. Очень зря.
Он развернулся, шагнул к двери.
— Это не конец, — бросил через плечо. — Это, сука, завязка.
Он вышел медленно, будто рассчитывал, что я одумаюсь. Не дождался. Закрыл дверь беззвучно, как гробовую крышку.
Витька всегда уходил последним. Даже тогда, в приюте, когда мы воровали хлеб, он тянул время, прикрывал нас. Сейчас он тоже уходил последним, но не прикрывая. А прицеливаясь.
Прошло меньше минуты. Тишина повисла вязкой пеленой. Я чувствовал, что времени почти не осталось — Козлов вернется. Света сидела, как статуя, уткнувшись взглядом в пол. Потом вдруг резко вскочила.
— Он… он сейчас приведет братков! — голос сорвался, паника хлынула наружу. — Мы же знаем его, Саш, он просто так не уйдет! Надо идти в милицию…
Она бросилась к выходу, глаза лихорадочно метались, будто искала, где спрятать ребенка.
— Света! — рявкнул я. — Никитина!
Она остановилась, как вкопанная, словно кто-то дернул рубильник. Стояла, прижимая к себе дочку, держась за чемодан. Грудь ходила ходуном от тяжелого дыхания, но глаза стали чуть яснее.






