ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Чем выше взлетаешь, тем больнее падать. Вчерашние союзники становятся помехой на пути к настоящей власти, а новые конкуренты готовы вцепиться в глотку за право строить будущее Сибири. Когда на кону не просто деньги, а целые губернии, правила пишутся кровью.Это игра на выбывание, где победитель забирает всё.

Примерно месяц тому назад я тщетно добивался аудиенции Аглаи Верещагиной. Теперь Аглая Степановна соизволила сама приехать ко мне. Казалось бы — бинго, надо поспешить на встречу! Но теперь у меня были дела поважнее: и главным из них была встреча с Михаилом Загоскиным. — Степан Митрофанович, мне сейчас недосуг! — У меня назначена важная встреча. Давайте вернемся к этому вопросу, когда я освобожусь! Рекунов нахмурился, но отступил. Дворец генерал-губернатора в центре Иркутска, где находилось Главное управление Восточной Сибири, впечатлял своим столичным, имперским величием.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Мы вывозим из Сибири золото караванами, а взамен получаем лишь каторжников да чиновников-казнокрадов! На таком фундаменте, господин Тарановский, будущее края не построить! Нам нужно не золото! Нам нужны мозги! Свои, сибирские! Нам нужен…

Он остановился передо мной и торжественно произнес:

— Нам нужен университет! На всю огромную Сибирь, от Урала до самого Тихого океана, — ни одного! Это же позор! Разве на этом можно построить будущее края, господин Тарановский? — почти выкрикнул он, останавливаясь передо мной.

— Нельзя, — согласился я. — Нужны свои знатоки. Грамотные управляющие, инженеры. Я с этим уже столкнулся. Найти толкового специалиста, готового ехать в эту глушь, — почти невозможно.

— Вот! — он торжествующе поднял палец. — Вот именно! Мы должны перестать просить. Мы должны начать воспитывать своих!

Он подошел к огромной карте Сибири, висевшей на стене, и ткнул пальцем в точку, обозначавшую Иркутск.

— Что нужно, чтобы молодой, талантливый человек не бежал отсюда при первой же возможности? Ему нужно образование. Настоящее, университетское! Ему нужна наука, профессура, библиотека! — он говорил с жаром проповедника. — Я уже много лет бьюсь над этой идеей, пишу записки в Петербург, доказываю… Но они там, в столице, не понимают. Они боятся — боятся, что сибирский университет станет рассадником вольнодумства.

— А чего хотите вы, Михаил Васильевич? — прямо спросил я.

Он обернулся, и его глаза горели.

— А я хочу, — он понизил голос до страстного, заговорщического шепота, — чтобы мы, сибиряки, перестали кланяться Петербургу. Чтобы мы построили его сами. Здесь.

— Университет? — уточнил я.

— Да! На сибирские же деньги! На ваши деньги, господин Тарановский! — он посмотрел на меня в упор. — На деньги таких, как вы, золотопромышленников, которые выкачивают из наших недр миллионы. Вместо того чтобы просаживать их в Париже или строить дворцы на Невском, вложите их сюда! В будущее! Мы скинемся — вы, Баснины, Трапезниковы, другие купцы, даже ваш враг Сибиряков, если его хорошенько прижать… Мы соберем капитал и положим его на стол перед государем. Капитал и прошение — об открытии в Иркутске первого Сибирского университета! Который будет готовить для наших же заводов, для наших приисков, для наших дорог — своих, сибирских инженеров! Своих врачей! Своих юристов!

Наша беседа, затянулась на два часа. Загоскин, увлеченный своей идеей, говорил с жаром и страстью. Он ходил по кабинету, доставал с полок пыльные папки с проектами, цитировал отчеты сибирских экспедиций. Я же вставлял короткие, прагматичные реплики о драгах, насосах и гидродобыче, и эти технические детали лишь подливали масла в огонь его просветительского энтузиазма.