А в зеркале казалось, что вроде и норм.
— Ты чего? — спросила Мэри, когда она-кот наклонилась и вытянула ящик. В ящике под кроватьювсякое барахло хранилось, вроде старых игрушек и её рисунков из художки, когда ещё Мэри туда ходила… дура была.
Ну и запас краски, которую им дали.
В шариках.
Она себе сразу отсыпала. Ну чисто так. И если тема зайдёт, чтоб было чем повторить.
— Эй, ты чего? — она не сразу сообразила, что треклятый кот именно эти шарики и забрал, а потом вдруг оказался у двери.
— При-унципы — о-уни такие, — сказала Мэри-кот, подкинув в руке шарик. А потом во всё горло заорала: — Даёшь свободу угнетённым котам!
Чего?
И за дверь выскочила, дверью хлопнув. Ну точняк бабка проснётся.
Мэри скатилась с кровати и бросилась за собой, ещё надеясь, что это сон. Под ногой что-то хлюпнуло, и она поняла, что наступила на шарик. А тот лопнул, забрызгав краской и ногу, и ковёр.
Мамаша убьёт.
Мэри полгода её уговаривала на этот ковёр, который с натуральным шёлком и вообще… а теперь… скотина чёрная!
Мэри, подняла раздавленный шарик, с которого стекала краска, выскочила из комнаты и огляделась. И увидев свет в маминой спальне, бросилась туда. Почти успела.
Спальня.
В белых тонах.
И паркет свежий, и… ковёр тоже белый… и покрывало, на котором радостно подпрыгивала она, подкидывая к потолку шарики, жонглируя ими с завидной ловкостью. Надо было из выкинуть. На хрена Мэри вообще потащила..
— Ты чего творишь? — получилось визгливо.
— Про-утест выражаю! Сотни лет люди угнетали ко-утиков! Хватали на руки! Тискали! И фоу-тографировали в неприличных по-узах! Закрывали двери! Отбира-ули законную добычу! Наши голоса свободы затыкали! Коутики желают свободы!
И с визгом запулил шарик в стену.
В ту, с авторской фреской, очередь на которую мамаша ждала полгода.
— Машенька… - раздался дребезжащий голос. — Машенька, что-то случилось?
— Случилось, — заорал кот совершенно Машкиным голосом. — Я протестую!
А потом подпрыгнул и швырнул шарик уже Машке, благо, поймать она успела, но как-то плюхнулась на кровать, раздавив треклятый шар и пропахав собой, им покрывало. Тварь же соскочила на пол, чтобы кинуться к гардеробной. Машка похолодела..
— Стой..
Дверь распахнулась, и она нырнула в темноту.
— Шу-убы шьют из меха несчастных животных! — кот орал во всё горло, но не кошачьим голосом, а очень даже знакомым. — И это недопустимо… я требую..
— Машенька..
С хрустом разрывались чехлы, высвобождая мамин палантин из соболей. Шубка из голубой норки, которую Маша очень рассчитывала поносить, уже валялась на полу..
— Нет — прошептала Маша, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Нет, нет, нет..
— Да! — та, другая, оскалилась белыми яркими зубами.






