Десяток разведчиков из бактрийской агемы напоролся на тетрархию фессалийцев Деметрия и сразу же бросился наутек. Фессалийцы начали преследование и буквально за следующим же холмом напоролись на подготовленную засаду. Схватка была беспощадной, и разъезд Деметрия полег практически весь прямо на глазах жителей славного города Аузара. Этот маленький эпизод в большой войне лишил горожан последних сомнений, чью сторону им надо держать.
Город добровольно открыл ворота всадникам Клита, тем самым признав меня своим полноправным царем. После этого Антигону спешить стало уже некуда, и, по моим данным, он разбил лагерь под стенами города Халман, что когда-то в будущем получит название Алеппо.
Сей неприятный для союза диадохов момент, видать, и заставил их скорректировать свои аппетиты на более реалистичные. Мне, в общем-то, всё равно! Я не собираюсь идти с союзом диадохов ни на какие компромиссы, но хочу обставить это так, чтобы никто не мог обвинить меня в жадности и нежелании делиться с единокровным братом. Подобные обвинения плохо скажутся на моём имидже среди македонского воинства, а мне бы этого не хотелось.
Вижу, что Неарх уже закончил свою речь, и теперь всё посольство уставилось на меня, во все глаза ожидая ответа. Да что там посольство, я спинным мозгом чувствую напряжение, исходящее от замершей позади меня свиты. Кажется, в это мгновение весь лагерь замер в ожидании моего вердикта. Затих обычный лагерный гул, перестало греметь железо кузниц, и даже лошади катафрактов, и те перестали всхрапывать в ожидании царского слова. Ведь все понимают, что оно принесет им либо мир, либо новую войну.
Кажется, за десятилетия бесконечных сражений все эти люди, что находятся сейчас в лагере, должны были уже примириться с зыбкостью земного бытия, неизбежностью страданий и смертью, но, видимо, война для человеческой психики — такое противоестественное состояние, что привыкнуть к ней невозможно.
Это мимолетное ощущение всеобщего напряжения только усилило мою уверенность, что открыто отказывать посольству не годится. Такой поступок обязательно вызовет недовольство войска, пусть подспудное, пусть оно не пойдет дальше бурчания у костров, но, тем не менее, многие будут разочарованы.
Даже те, кто кроме войны не знают другого ремесла и не умеют ничего другого, кроме убийства других людей, даже они втайне осудят меня. Особенно македоняне! Гуруш постоянно трется у ночных костров, и я в курсе тех настроений, что царят в моем войске. В отличие от азиатской конницы, которой без разницы с кем сражаться и чьи города грабить, аргираспиды, другие македонские ветераны и даже греческие наемники не в восторге от возможной войны в Элладе.






