ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Первый том: Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Враньё. Перед глазами проносятся плиты перекрытия и куски бетона. Ну а потом — новый мир, средневековье, чужое тело и печь, которую надо сложить до возвращения заказчика. Ну и система которая ненавязчиво намекает, что я или стану сильнее, или умру...

Алексей Ковтунов Путь Строителя 11 Катушка в руке почти ничего не весила, голая деревяшка с обрывком нити на торце, и обрывок этот короче моего мизинца. Вкопанные за ночь столбы убегали рядком до самой площади, хоть сейчас вешай разводку, вот только вешать больше нечего. Последние метры легли на пролет за моей спиной, а впереди еще полдеревни, и каждый двор попросит свой кусок. Удивляться, в общем-то, нечему. Волосянок за все время добыли две, первая совсем мелкая, и почти весь запас ушел на веревки. А они нужны везде, без них ни баллисту обвязать, ни тетиву сплести.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Перед штурмом клубни добывали чуть ли не всей деревней, а сейчас людей свободных раз-два и обчелся, проектов в деревне скопилось столько, что выделить удалось от силы нескольких человек. Они и ковыряются, бедолаги, между колючих корней, выбирая клубни железного дерева один за другим.

— Вы там как, далеко уже ушли? — Подошел к краю раскопа, где под здоровенным пнем чернела нора, уходящая куда-то вниз и в сторону, ну и крикнул внутрь, там уж голос сам дойдет, надеюсь.

— Да на два роста уже, а клубни и там попадаются! — отозвался кто-то из глубины, голос гулко прокатился по земляным стенкам. — А что?

— Просто интересно, — пожал я плечами, хотя собеседник меня видеть никак не мог.

И правда интересно… Понять бы, насколько глубоко залегает жила, и есть ли она тут вообще в классическом понимании. Может, обычную шахту когда-нибудь откроем здесь, если запасы окажутся серьезными, вот только клубни добывать всё же не в пример удобнее. Руду плавить надо, печь городить, а тут готовые железные заготовки, срывай да к кузнецу неси, и никаких доменных дел.

— А, ну мы пока вширь копаем, так удобнее, чем горбатить наверх, — добавил голос из темноты.

— Ты там хоть как передвигаешься-то? Наощупь?

— Не, глаза привыкли просто…

Вот и поговорили, ни имени, ни лица этого человека я так и не узнал, и остальные снаружи, похоже, тоже с ним не особо знакомы, просто принимают полные корзины клубней и возвращают пустые.

Забавно будет, если там вообще жил сидит, спрятался во время отступления и теперь добросовестно изображает шахтера, которому некогда выходить на поверхность. Ему ведь и свет не нужен, подземный работник из него идеальный, и корзины отдает исправно, не поспоришь.

Ладно, добыча это хорошо, а мне чуть правее и дальше, через ручей и на холм. Оставил рощу за спиной и двинулся по склону, забирая в сторону от натоптанной тропы. Земля под ногами стала мягче, пошел мох, и лес тут заметно гуще, кроны смыкаются, а стволы стоят тесно, не протиснешься без усилий. Топор цепляется за ветки, приходится придерживать рукой, и под ногами то корень, то камень, то еще какая-нибудь пакость прячется в траве.

Места эти я помню, ходил здесь за големовой глиной, и не раз. Ручей тот же, тропка та же, вон и знакомый валун на берегу, мимо которого в свое время нес полную тележку глины и чуть не перевернулся на повороте.

Только тогда каждый шаг давался с оглядкой, лопата наизготовку, а в кармане горшочек с известью на крайний случай. Сейчас иду спокойно и вспоминаю, как тыкал наплывы глины на берегу, пытаясь отличить голема от обычного куска, и как один такой кусок встал на ноги и уставился на меня мерцающими глазами. Хорошие были времена, если не считать тех моментов, когда я от этих глаз улепетывал так, что ноги не поспевали за инстинктами.