ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Первый том: Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Враньё. Перед глазами проносятся плиты перекрытия и куски бетона. Ну а потом — новый мир, средневековье, чужое тело и печь, которую надо сложить до возвращения заказчика. Ну и система которая ненавязчиво намекает, что я или стану сильнее, или умру...

Алексей Ковтунов Путь Строителя 11 Катушка в руке почти ничего не весила, голая деревяшка с обрывком нити на торце, и обрывок этот короче моего мизинца. Вкопанные за ночь столбы убегали рядком до самой площади, хоть сейчас вешай разводку, вот только вешать больше нечего. Последние метры легли на пролет за моей спиной, а впереди еще полдеревни, и каждый двор попросит свой кусок. Удивляться, в общем-то, нечему. Волосянок за все время добыли две, первая совсем мелкая, и почти весь запас ушел на веревки. А они нужны везде, без них ни баллисту обвязать, ни тетиву сплести.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А всё потому, что у каждой за спиной семья, и мысль о пустом столе зимой подгоняет не хуже Гундара.

Но смотреть, как работают другие, можно вечно, проверено лично, а вот моя собственная работа от этого не продвигается ни на йоту. Так что оставил площадь за спиной и двинулся к воротам, где меня ждало препятствие в виде двух караульных.

— Не велено ночью открывать, — старший даже не пошевелился. — Гундар распорядился.

— И где сейчас Гундар?

— Спит. — отрезал тот. Пригляделся, вроде бы солдаты не из наших, хотя меня знать должны, по идее, — Свалился еще на закате.

— То есть отменить распоряжение некому, — уточнил я. — А мне к сердцу надо, вон оно, светится. Между прочим, единственная вещь, которая сейчас кормит ваши погреба.

— Вот утром и сходишь. — солдат оказался на удивление тупым, — До рассвета всего ничего.

Торговались мы минут пять, и конец спору положил второй караульный.

— Поднимать решетку не велено, — сообразил он. — А про щель Гундар ничего не говорил.

На том и сошлись, решетку приподняли на полметра, а я пообещал на обратном пути постучать условным стуком.

— Сожрут тебя там, поднимать не будем, — предупредил караульный, налегая на веревку.

— Договорились, — пролез я в щель под зубьями. Ага, кто еще кого сожрет, конечно. Так-то третья ступень это уже не шутки, и я это буквально ощущаю, силы возросли серьезно.

Поле за воротами я не узнал, еще утром тут громоздились завалы из туш, а теперь до самого сердца тянулась вытоптанная голая земля, чисто стало чуть ли не до самого леса. Деревенские, пока я возился с катушками у пруда, успели расчистить и лунки. Зверей, которые просидели в ловушках больше суток, вытащили всех до единого. Ну а кого-то добили на месте, без вариантов.

Тех, кто покрепче, подлечили и надежно связали, и теперь они лежали у стены, дожидаясь дальнейших указаний. Ближайший из связанных при виде меня приоткрыл глаз, но тут же закрыл его снова, сил на знакомство у него уже не осталось. Бараны устроились отдельным рядком, увязанные сетями, что наружу торчали одни морды, и один из них посмотрел на меня так, что пару узлов я проверил без всяких напоминаний.

Систему с перевязкой баранов я видел своими глазами, и стоит отметить, что хорошо это кто-то придумал. Даже не знаю, кто именно, но так стреножить зверя, чтобы он и ходить мог, и был при этом совершенно беспомощным — за такое стоит премии выдавать, не иначе. Собственно, даже приручать не надо, главное слишком не пережать ноги веревками и все, а там уже делай с этими баранами что хочешь.

У сердца настроение чуть подпортилось, вот вроде и сделал дело, линия висит, руны в погребах работают, а на деле выполнено даже не наполовину, и это раздражает. Спать организм тоже просит, причем всё настойчивее, и это раздражает втройне.