ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Умер, накрыв собой гранату в наши дни спасая школьников, — очнулся под бомбёжкой в 1941-м. Гродно, 22 июня. Война только началась, а город уже в огне. Бывший военный, прошедший вторую чеченскую, в теле девятнадцатилетнего парня. Знание будущего против вермахта. Учебник истории против настоящей войны. Хватит ли сил выжить и изменить то, что уже написано в хрониках?

Дмитрий Бурдин, Сергей Шиленко Диверсант. Том 3 Фельдфебель Карл Мюллер стоял у больничной ограды и курил за час третью сигарету. Пальцы мёрзли, хотя июньская ночь в Гродно была тёплой. Просто они почти не двигались. Он стоял на посту, а на посту полагалось стоять — смотреть в тёмный переулок и не думать о том, что творилось за спиной. Мюллер затянулся в последний раз, раздавил окурок о каменный столб ограды и сунул в жестяную коробку. Ротный старшина Лемке однажды назначил ефрейтору Хайнцу три наряда вне очереди за брошенный окурок. — Порядок есть порядок, — сказал тогда Лемке.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Первый кол стоял шагах в двадцати от края гривы. Язэп присел у него и отвёл ладонью мох от основания.

— Смотрите.

Кол был вбит в мох на глубину ладони, наклонён влево — градусов на десять от вертикали. На верхушке, обмотанная вокруг сучка, висела тряпка, завязанная узлом наружу. На боковой грани кола, вырезанная ножом, стояла цифра 41.

— Глубина — ладонь. Не больше и не меньше. — Язэп упёр ребро ладони в основание кола. — Старший мерил сам. Наклон вот такой. Ставил солдат, старший проверял. Узел всегда наружу. Почему — мне не ответил.

— Почему наружу? — Фрол присел рядом.

— Чтобы видно было издали, — пояснил я. — Узел наружу — тряпка торчит. Узел внутрь — тряпка прилегает, и с двадцати шагов не разглядишь.

Фрол обхватил кол у основания, пощупал срез и проверил, как тот держится в мху.

— Сосна. Свежая. — Фрол провёл большим пальцем по срезу. — Ножом тесали. Заготавливали заранее, пачками.

— Так и есть, — кивнул Язэп. — У них были готовые. Привезли на подводе, вязанками по двадцать штук.

— Расстояние?

Язэп вытянул руку вдоль створа.

— Пятьдесят шагов.

— Покажи, как делаешь номер.

Язэп достал из кармана нож с рукоятью, обмотанной чёрной тесьмой, и вырезал на ближайшем сухом сучке цифру. Резал короткими движениями: сначала вертикаль, потом наклон, потом засечки. Цифра вышла ровная, с лёгким наклоном вправо. Фрол повторил в воздухе последнее движение ножа.

— Смогу.

Сорок первый мы не тронули. Фрол отмерил назад до предыдущего пикета и покачал головой:

— Этот якорный. Сдвинем — между ним и сороковым сразу лишние шаги появятся.

Значит, поворачивать надо было постепенно.

От сорок первого Язэп отсчитал пятьдесят шагов, забирая чуть правее прежней линии. Сорок второй вынули из старой лунки и перенесли всего на десять шагов к карьеру. Проволочную скрутку оставили как была: два оборота, короткий хвост вниз. Язэп вогнал кол глубже соседних, а Фрол, стоя рядом, проверил наклон ладонью.

Петька вернулся к старой лунке, наполнил её водой, уложил сверху пласт мха и прижал жердью. След от кола исчез. Осталась примятая кочка, каких вокруг были сотни.

Сорок третий отвели ещё правее. Язэп забивал, Фрол мерил расстояние и дважды заставил переставить кол на полшага, пока между пикетами не осталось ровно пятьдесят. Под ногами уже хлюпало; линия не перескакивала в сторону, а медленно загибалась к тёмной кромке выработок.

Для сорок четвёртого Фрол выбрал на гриве молодую сосенку той же толщины и показал Петьке, где резать. Язэп вырезал номер своим ножом. Новый кол встал через пятьдесят шагов от сорок третьего, у развала старой ольхи, ещё на десять шагов правее прежнего направления. Узел наружу, наклон влево, глубина в ладонь.

Мы вернулись по старому створу и закрыли обе пустые лунки мхом и водой.