ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Однажды гордая красавица Сяо Ян отказалась выйти за сына наложницы советника Лэй, нанеся оскорбление его семье. Сын наложницы стал прославленным генералом, главой клана Лэй и через пять лет вернулся в родной город, чтобы отомстить гордячке. Но не всё именно так, как кажется на первый взгляд…

Ната Лакомка (Наталья Лакота) Дочь солнца, сын луны Когда двое предназначены друг другу судьбой, красные нити, связывающие их, иногда тянутся, иногда запутываются, но никогда не рвутся. Китайская пословица – Эта Сяо Ян – та ещё гордячка! – разглагольствовал дядюшка Юн, выпив вторую чашу дешёвого вина. – Но красавица многое может себе позволить. А девушки, красивее, чем Сяо Ян, ещё не было не то что в столице, но и во всём свете. Там такая красота, что от одного взгляда сдаётся город, а от второго взгляда вся страна приходит в смятение. – Похоже, на тебя она тоже бросила взгляд?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Как ещё избавиться от прославленного генерала, которого поддерживает армия? Только заставить его нарушить закон.

Некоторое время Джиан молчал, размышляя, а потом сказал:

– Но кто может желать такого?

– Откуда я знаю? – передёрнула Сяо Ян плечами. – Ты же у нас боевой генерал, а я всего лишь слабая женщина.

– Надо найти и наказать злодея! – вспылил он.

Пипа жалобно звякнула и замолчала, потому что Сяо Ян прижала струны ладонью.

– Послушайся моего совета, - сказала она, понизив голос и подавшись вперёд. – Живи тихо и мирно, и постарайся не попасть в другие ловушки. Не давай повода обвинить тебя в преступлении. Ты и так ходишь по краю.

– Ты говоришь со мной, будто я несмышлёный ребёнок, который шагу в сторону не может ступить, чтобы не расшибить лоб!

– Докажи мне, что ты не он.

Джиан с силой хлопнул ладонью по столу. Чашки с чаем подпрыгнули, с одной свалилась крышка, чашка перевернулась, и чай разлился зеленоватой ароматной лужицей.

– С этого дня сидишь дома и за ворота не выходишь, – сказал Джиан, поднимаясь и отряхивая облитый рукав. – И если я узнаю, что Чен замешан в этом, а ты его покрываешь…

– Цзинь Хай ни при чём.

– Он для тебя Цзинь Хай? – генерал недобро повёл глазами.

Сяо Ян на мгновение опустила ресницы, вздохнув и постаравшись говорить спокойно.

– Послушайся моего совета… – начала она.

– Послушайся своего мужа! – отрезал Джиан.

– Джиан…

– Сидишь в этой комнате и не выходишь! – он топнул и вышел вон.

Едва он ушёл, появились служанки.

– Госпожа, где вы были? – осмелилась спросить одна, когда лужица чая со стола была вытерта, когда вода для умывания была готова и постель разостлана.

– Заблудилась во время праздника, – ответила Сяо Ян, расчёсывая волосы перед зеркалом.

– Но господин принёс вас… без чувств… – сказала вторая.

В зеркале было видно, как они обе смотрят с жадным любопытством.

– Я заблудилась, ушла далеко, устала. Мужу пришлось нести меня. Вот такая я, – Сяо Ян резко обернулась и с усмешкой посмотрела на служанок.

Те сразу забегали, вспомнив про свои дела.

Раздался робкий стук в дверь, и вошла наложница Чу-Чу.

– Прости, сестрица, что так поздно… – замялась она, стоя на пороге.

– Входи, сестрица, – Сяо Ян жестом попросила служанок предложить гостье чай.

Чу-Чу пришла как настоящая гостья – с подарком. Немного стесняясь, она протянула Сяо Ян свиток шёлка, перевязанный ленточкой.

– Что это?

– Мы не слишком хорошо встретили тебя, сестра, – сказала Чу-Чу. – Ты подарила нам такие красивые подарки, а мы ничего не подарили в ответ. Эту картину написал Ань Дао, а ему очень удавались цветы и птицы.

Сяо Ян развернула свиток.

На нём с изяществом и лёгкостью были нарисованы две мандаринки, плывущие по озеру. Пара мандаринок – пожелание супружеского счастья.