ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Советская фигуристка Людмила Хмельницкая провела свой первый взрослый старт в сезоне — «Небельхорн Трофи» в Оберстдорфе, ФРГ. И сразу победа! Теперь предстоят показательные выступления, на которые возложены большие надежды, а также необходимо как-то справиться с медными трубами, ждущими фигуристку дома. А сезон не стоит на месте, уже сейчас нужно готовиться к следующему старту — «Скейт Америка» в Бостоне, США!

Несколько интересных вопросов Когда Арина увидела, что выиграла Небельхорн Трофи, оставив чисто откатавших Марину Соколовскую и Линду Флоркевич позади, ощутила безмерную радость. Она радостно захлопала в ладоши и обняла Владислава Сергеевича. — сказал растроганный Левковцев и в ответ обнял ученицу. Арина посмотрела на стоявшие и аплодировавшие ей трибуны, на фигуристов и тренеров, стоявших у бортика, тоже смотревших на неё и аплодировавших, и неожиданно, как всегда это с ней бывало, расплакалась. Прижав ладони к лицу, почувствовала, как побежали слёзы. Сколько всего пройдено: постановки программ, начало сезона, упорные тренировки, сборы, контрольные прокаты, неудачно исполненные прыжки, болезненные падения, и вот, наконец, всё кончилось хорошим апофеозом.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Это были нечастые, но регулярные занятия, и, как видим, они пошли на пользу. Я научилась более активно подавать свои эмоции. А возможно, просто повзрослела и ощутила новый виток уровня мастерства.

— Спасибо за ваш ответ. Вопрос Людмиле Хмельницкой, — сказал это же самый журналист, не ставший больше задавать вопрос Марине. — Людмила, телеоператоры показали, что после своего победного проката ты заплакала. Скажи, пожалуйста, с чем были связаны эти слёзы? Ведь ты же победила?

— Просто захотела плакать и всё, — смущенно ответила Арина. — Наверное, каждая фигуристка и фигурист могут ответить на этот вопрос, потому что такая ситуация бывала с каждым. Когда спадает нервное напряжение, ты отпускаешь себя, эмоции, волнение. Всё это, которое ты таила глубоко внутри себя, неожиданно выплескивается наружу, и ты просто ничего не можешь сделать. Ну и конечно, по родителям соскучилась. Я уже больше недели живу практически одна.

Раздались сочувствующие голоса и громкие аплодисменты. Немецкий журналист одобрительно кивнул головой и поднял руки вверх, показывая, что вопросов больше не имеет. Норберт Шрамм указал ручкой на журналиста средних лет, сидевшего в пятом ряду и имевшего очень самоуверенный вид.

— Здравствуйте, меня зовут Вильям Тенесси, газета The New York Times, — поднявшись с места, представился журналист. — Вопрос Людмиле Хмельницкой. Люда, ты никогда не задумывалась зарегистрировать патент или товарный знак на повязку с кошачьими ушами, в которой ты исполняла обязательные фигуры? Где ты вообще её взяла?

— Ах, вы это разглядели! — рассмеялась Арина. — Нет, никаких товарных знаков я регистрировать не собираюсь. Эту повязку сшила мне мама по моей просьбе, потому что на катке бывает холодно, мёрзнет голова, а в вязаной шапке кататься не вариант. В принципе, у нас на катке все ходят с налобными повязками, у кого шире, у кого уже. Я решила, что будет весело, если к повязке пришить кошачьи уши. Но, видите, сейчас и у Марины есть такая повязка, и у Линды. Так что такая мода пошла в народ.

Соколовская и Линда весело рассмеялись, когда услышали ответ Арины, смех подхватили остальные журналисты.

— Вопрос Линде Флоркевич, — сказал этот же журналист. — Линда, по твоему виду казалось, что ты абсолютно не волнуешься. Ты не боялась выступать, зная, что у тебя в соперниках такие титулованные взрослые фигуристки и сильные советские спортсменки?

— Мои соперницы очень сильны, я знала это, и очень рада, что они выступили достойно, что я в такой компании не затерялась и показала очень хорошие прокаты. Конечно, волнение присутствовало. Особенно до обязательных фигур, — объяснила Линда. — Но потом, когда я выступила удачно, я поняла, что могу побороться за медаль, если хорошо выступлю в короткой и произвольной программе.