ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Шлюп «Надежда» уходит в кругосветное плавание. В последний момент в экспедицию пролазит граф Федор Толстой — наглец, бретер, шулер и... циничный бизнесмен из XXI века, случайно занявший чужое тело. Крузенштерн еще не знает, кого взял на борт! Резанов понятия не имеет, что за "живописец" числится в его свите!

Стекло брызнуло в лицо колючим крошевом. Я даже дернуться не успел, когда из опущенного окна поравнявшегося с моим такси джипа ударили автоматные очереди. Вынырнул из кошмара рывком, жадно хватая ртом ледяной воздух. Психотерапевт, наверное, сказал бы что-нибудь умное про посттравматический синдром. Если бы я был настолько туп, чтобы пойти к психотерапевту. Человеку с моей биографией откровенничать на кушетке — это как самому явиться в РУБОП и написать явку с повинной. Вчерашний загул в казино «NagaWorld» — нелицензионной камбоджийской копии Лас-Вегаса специально для тех, кого в настоящий Лас-Вегас на пушечный выстрел не подпустят, — удался на славу.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Когда дошло, что это нихрена не доставка хавчика из «Грэба Фуд», было уже поздно.

Поворачиваюсь в рефлексах. Вижу чёрный глухой шлем. Бешеные, сфокусированные глаза в узкой прорези визора. И тёмный цилиндр глушителя, направленный мне прямо в лицо.

Тело действует само, быстрее мысли. Ныряю в сторону, одновременно выхватывая ствол из-за пояса. Жму на спусковой крючок. Но вместо упругой отдачи «Глока» запястье вдруг выворачивает тяжелым, грузным ударом. Хлопок чужого выстрела тонет в оглушительном, раскатистом грохоте моего собственного оружия. Слепящая вспышка. Дым.

Много дыма.

* * *

Густое, непроницаемо-серое облако выплёвывается мне в лицо. Удушливая, сизая пелена застила все вокруг — как будто кто-то взорвал дымовую шашку прямо у меня под носом.

Сердце колотилось как бешеное, все плыло перед глазами. Клуб дыма, вырвавшийся из моего пистолета, медленно, неохотно развеялся по ветру, и я увидел, как впереди, метрах в пятнадцати на траве тяжело осел человек.

Дикая радость охватила меня. Я все-таки попал, а он промазал!

— Что, сука узкоглазая, получил? Получил, да? — прорычал я, и вновь вскинул пистолет, нажимая на спуск. Но почему-то выстрелов не последовало. Перекос? Задержка?

— Граф, куда вы? Вернитесь к барьеру! — резанул слух крик на французском. На хорошем таком французском, — не чета камбоджийскому чириканью. А я начал осознавать, что вокруг творится что-то из ряда вон выходящее.

Тропический жар исчез, как будто его выключили рубильником. Вместо пномпеньской улицы и распластанного тела в глухом шлеме я вдруг увидел траву. Зелёную. Яркую. С ромашками, сука. С васильками. Вместо угловатого чёрного «Глока» пальцы сжимали какое-то музейное чудовище: массивная деревянная рукоять, сверху — торчит кремнёвый замок. Из длинного гранёного дула вилась тонкая струйка сизого дыма. Того самого. Серного.

Вновь потрясенно перевел взгляд на подстреленного мной перца. Твою мать! Никакого мотошлема, никакого скутера. Молодой, с бакенбардами и залихватскими усами, ни разу не камбоджиец, валяется на траве зажимает ладонями пробитое бедро и стонет, будто ему засадили не в ляжку, а в семейное счастье.

К упавшему уже бежал другой мужик, плотно затянутый в черный мундир с высоким красным воротником и золотым шитьем.

Что за цирк с конями? Где этот ушлепок на скутере? Кино тут снимают, что ли? Или я все-таки схлопотал пулю и теперь ловлю глюки в реанимации?

Ко мне подбежал молодой офицер с безумным, лихорадочным блеском в глазах, бесцеремонно схватил за плечо и тряхнул так, что клацнули зубы.

— Федька, не задет⁈ — голос его сорвался на петушиный вскрик.

На меня пахну́ло ваксой, дорогим табаком и вином.