Вот как… как дотерпеть до конца, не начать ерзать, не распсиховаться?
Все когда-нибудь заканчивается, пытка Воеводиной тоже закончилась. Обычно в такие моменты медлят, но Воеводина не стала никого мучить. Просто сказала:
— Спасибо за то, что выбрали наше учебное заведение. Мартынова, ждем вас двадцать пятого, остальные — не расстраивайтесь. До свидания.
До Наташи дошло не сразу. А когда дошло, она закрыла лицо руками, и из глаз брызнули слезы. Ее волной накрыли чужие злость, зависть, обида, оглушили, потащили по песку. Казалось, ее разорвет от диссонанса — собственной радости и чужого горя.
Как же больно было смотреть в глаза тем, кому не повезло! Кто-то злился, например, Влад, глазастая блондинка ревела белугой, высокая невыразительная девушка молча роняла слезы…
Все были так погружены в себя, что, похоже, не поняли, кто же из выступавших счастливица Мартынова, ведь Наташа тоже умывалась слезами.
На плечо легла рука Тамары Львовны.
— Пора выходить, девонька. Все у тебя хорошо, чего ты плачешь?
У Наташи началась истерика, ее трясло. А еще больше трясло от мысли, что на улице ожидает Наталья из Смоленска, мечта которой сломала крылья.
Глава 3Бей посуду, я плачу!
Наташа обулась, подхватила сумку и вылетела в коридор. Бегущая навстречу партия испытуемых атаковала выходящих, чтобы выпытать подробности, но те не сказали ничего вразумительного, теперь Наташа понимала почему — потому что, когда горло сжимается от горя и для тебя все кончено, не до помощи другим. Что касается Наташи, она просто боялась говорить, что прошла во второй тур, подозревая, что ее разорвут от зависти и злости.
Красавчик Влад заблокировал у выхода Тамару Львовну, видимо, требуя объяснений, почему его не взяли. Наташке самой было интересно, что же не так сделал этот идеальный парень, и она навострила уши. Тамара примирительно говорила:
— Бабеля нельзя читать правильно, в этом смысл! Слова, они же ведь живые! — дальше она сказала другим голосом, мягко и вкрадчиво: — Это же таки Одесса, понимаешь? Ты таки не смог прочувствовать текст и переключиться.
Крыть было нечем, Влад потупился, кусая губу, а женщина побежала назад. Наташа так и не поняла, какую функцию она выполняла на собеседовании. Но что разбиралась в театральном искусстве — факт.
И снова Наташа ощутила себя неучем. Что за Бабель такой про Одессу пишет? Надо почитать. И как можно было догадаться, что этот текст надо читать… странненько?
Пройдя полпути до выхода, Наташа вспомнила, что выглядит ужасно: зареванная, лохматая, в рубище. Подумают еще, что тут есть пыточные подвалы, разбегутся.






