Свет скользнул по обледенелой брусчатке, остановившись ровно в дюйме от носка моего ботинка. Дыхание замерло в горле. Сердце колотилось о ребра с такой силой, что казалось, этот стук разносится на всю улицу.
Глава 22
— Глухо, вашбродь, — пробасил один из жандармов, сплевывая на снег.
— Идем дальше, — недовольно отозвался старший, отводя фонарь. — Не могли они под землю провалиться.
Свет скользнул дальше. Тяжелые шаги двинулись мимо арки, удаляясь.
Выждав, пока стихнет хруст снега, мы бесшумно выдохнули.
— Ходу, — бросил я одними губами.
Тенями метнувшись через пустую улицу, мы преодолели последние сажени до черного хода. Распахнув дверь, полезли на чердак.
Ступени натужно скрипели под сапогами. Оказавшись наверху, я огляделся. Под крышей гулял сквозняк, выстуживая помещение. Пусто. Васяна с остальными еще не было.
— Растапливайте, — скомандовал парням. — Спица, дуй на кухню. Аккуратно. Сообрази воды и заварки. Да чай ставьте.
Народ тут же засуетился. А я полез вниз в приют, Спица потянулся за мной следом.
Тихо миновав спящие коридоры, я выскользнул на улицу. Мороз вновь впился в лицо. Обойдя приют, я заметил, как возле сарая копошились три тени.
— Порядок? — спросил вполголоса, подходя ближе.
Упырь дернулся и, обернувшись, тут же выдохнул. Васян утер мокрый лоб.
— В лучшем виде, Сень, — сипло отозвался здоровяк. — Сгрузили и закидали рогожами.
— Добро. Пойдем.
К нашему возвращению чердак начал прогреваться. В чугунном брюхе ирландки жадно гудело пламя. Спица приволок пузатый медный чайник с глубокой вмятиной на боку и водрузил его на раскаленную плиту.
Заметив его, я даже улыбнулся.
Парни повалились прямо на пол вокруг печки. Разговоров не было, все вымотались до предела. Слышалось лишь сопение Яськи да Шмыга сипел носом под треск поленьев. От мокрой шерсти и сукна начал подниматься пар.
Вода закипела. Запарили чай, пустив мутную, терпкую заварку по кружкам. Обхватив кружку ладонями, я сделал первый обжигающий глоток. Внутри начало разливаться спасительное тепло, прогоняя из костей озноб.
Сбросив отяжелевшее пальто, пристроил его на гвоздь. Ткань насквозь промокла. В голове промелькнула ленивая мысль: постирать бы. Рядом парни молча стягивали влажные рубахи, меняя их на сухое тряпье.
Переодевшись, выудил Лефоше. Протянул оружие Упырю. Долговязый забрал револьвер.
Скинув ботинки, я рухнул на свой тюфяк. Тело налилось свинцом.
— Сень… — сонно пробормотал Кот с соседней лежанки. — Сделали мы их.
— Сделали, — ответил, прикрывая глаза.
Едва затылок коснулся подушки, сознание провалилось в темноту.
Пробуждение ударило по мозгам дребезжащим звоном приютского колокола. Парни застонали, с мучительным кряхтением отдирая себя от матрасов. Васян выдал глухое ругательство, растирая помятое лицо.






