ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Я больше не заморыш. Говорят, Ферзь ходит как угодно. В этой игре я сам выбираю направление удара. Тыл прикрыт, приют под надежной защитой, а статус воспитанника Тайной советницы открывает нужные двери. Но золото жжет руки, требуя действий. Москва заждалась нового игрока. Партия началась. Посмотрим, чья голова слетит с доски первой.

Дмитрий Шимохин Ферзь Возвращение в реальность началось с запахов. Пахло камфарой и ромашкой да прелым бельем. Открыть глаза получилось только с третьего раза. Взгляд с трудом сфокусировался на беленом потолке. За окном был день, и сильно после обеда. Суставы выкручивало, кости ломило, а в голове словно туман. Но при всем этом было как-то легче. Попытка пошевелиться отозвалась тихим шорохом. Подо мной была, сухая простыня, хотя рубашка мокрой. — раздался сбоку до боли знакомый, ехидный голос. Сбоку на табуретке, подтянув колени к подбородку, сидел Яська.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Однако въевшаяся привычка вскакивать по графику сработала, спустя пару минут мы уже волочились по лестнице вниз.

На кухне спасительно тянуло жаром от раскаленной плиты. Даша, вытирая руки о передник, смерила нас взглядом. Охнула, покачав головой, схватила черпак и начала наполнять чашки густой пшенной кашей.

Парни навалились на еду в абсолютной тишине, лишь ложки остервенело скребли по бокам. Горячая еда упала в желудок, медленно развязывая ледяной узел внутри.

Утренняя служба превратилась в изощренную пытку. Ровный баритон отца Ионы убаюкивал. Подбородок то и дело падал на грудь. Пытаясь не уснуть, приходилось до боли впиваться ногтями в собственную ладонь.

Наконец священник широко перекрестился, завершая молитву. Его строгий взгляд мазнул по воспитанникам и остановился на моей покачивающейся фигуре.

— Епитимья снята, Арсений, — ровно произнес Иона, прекрасно видя мое состояние. — Ступай с миром.

Я лишь кивнул.

Выбравшись в коридор, стая остановилась. Пацанов откровенно шатало.

— На чердак, — скомандовал вполголоса, перехватывая управление. — Спать. Пару часов явно не помешает.

Дважды повторять не пришлось. Парней словно ветром сдуло в сторону спасительной лестницы.

Повернувшись, я едва не столкнулся с долговязой фигурой. Костя стремительно шагал по коридору, прижимая к груди стопку исписанных листов.

— Костя погоди.

Он замер, привычным жестом поправляя съехавшие на переносицу очки.

— Окажи услугу. К одиннадцати часам разбуди меня на чердаке. Дольше дрыхнуть мне не стоит.

Костя внимательно изучил мое серое лицо и абсолютно серьезно кивнул, не задавая лишних вопросов.

— Сделаю. Ровно к одиннадцати подниму.

Передав студенту функцию живого будильника, я поплелся на чердак, где уже вовсю храпели парни, и завалился спать.

Осторожное покашливание над ухом вырвало из вязкой темноты. С трудом разлепив веки, я сфокусировал взгляд на съехавших очках Кости.

— Одиннадцать уже, — тихо сообщил химик.

Сдавленно выдохнув, я оторвал голову от тюфяка. Внутри клокотало глухое, тяжелое раздражение на весь свет.

Ледяная вода из ведра принесла легкое облегчение. Спустившись в мастерскую к девчонкам, молча выбрал свежий суконный пиджак и брюки. Варя попыталась возмутиться, но я только отмахнулся, не слушая.

Спустя час извозчик высадил меня на Литейном.

Тяжелая дубовая дверь распахнулась после моего стука. На пороге возник неизменный Степан. В прихожей он привычным движением принял пальто и вдруг едва заметно запнулся.

— Изволили измараться, Арсений свет-Иваныч? — безупречно вежливым тоном поинтересовался Степан, едва хмыкнув.

— Есть немного, — буркнул я в ответ, одергивая лацканы пиджака.

Опекунша ждала в малой гостиной. Прямая осанка, строгий темный шелк, идеальная прическа.