ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

1984 год. Виктор Ланцев (в прошлом — подполковник ФСБ из XXI века) продолжает операцию по предотвращению распада СССР. Резидентура ЦРУ переходит к методам рефлексивного управления, готовя почву для изменения политического курса Советского Союза. Чтобы перехватить инициативу, Ланцев инициирует комбинацию «Зеркало». Опираясь на закрытые данные уральского кластера, он осуществляет вброс в аналитические центры Запада ложного профиля Михаила Горбачева. Ланцеву предстоит обратить психологическое оружие противника против него самого, вывести семью из-под удара и заставить США кардинально пересмотреть доктрину противостояния.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Опер КГБ СССР. Операция «Зеркало»

Глава 1 «Рефлексивный контроль»

Удушливая бейрутская жара августа 1984 года. На грязном матрасе в углу сидели двое: Уильямс, второй секретарь посольства, и капрал морской пехоты Миллер. Их запястья были стянуты жесткими пластиковыми хомутами до синевы, на головах — холщовые мешки. Они не видели, что происходит в комнате, но прекрасно слышали. И это ожидание сводило с ума хуже побоев.

Террористов было трое. И последние два часа комната медленно превращалась в пороховую бочку с тлеющим фитилем. Плотные шторы не пропускали воздух, но открывать их было самоубийством. Боевики панически боялись снайперов, тщательно избегая прямых линий окон и передвигаясь по комнате пригнувшись.

Старший группы, Тарик, сидел на перевернутом ящике из-под патронов в глухой «слепой зоне» между несущими стенами. АКМС лежал на коленях, указательный палец находился на ствольной коробке над спусковой скобой. Воспаленные от трехдневной бессонницы глаза неотрывно следили за Фаридом — молодым радистом. Тот дежурил с портативной станцией у самого края окна, вжимаясь в простенок, чтобы не отбрасывать тень на задернутую ткань. Третий боевик, Хасан, мерно мерил шагами три метра безопасного пространства вдоль облупленной стены, то и дело потирая шрам на шее и инстинктивно втягивая голову в плечи при каждом резком звуке с улицы.

Кольцо вокруг их убежища в южных пригородах сжималось, связи с кураторами не было уже сутки. А сорок минут назад тишину разорвал треск эфира. По резервной частоте, которую знал только Фарид, открытым текстом на ломаном арабском прошел сигнал:

«Объект один-три. Транш подтвержден. Женева, счет 44−09. Ждите сигнал к отходу».

Сообщение повторили трижды. И эфир снова умер.

Тарик медленно перевел взгляд с рации на Фарида. В этой тишине отчетливо тикали дешевые часы на запястье Хасана.

— Почему ты молчишь? — хрипло спросил Тарик.

Фарид вздрогнул и повернулся. По его смуглому лбу крупными каплями катился пот, оставляя грязные дорожки.

— О чем мне говорить, брат? Эфир пуст. Это американские помехи. Это провокация, они играют с нами.

— Транш подтвержден, — раздельно, чеканя каждое слово, произнес Тарик, поднимаясь с ящика.

Ствол автомата плавно качнулся в сторону радиста.

— Женевский счет. Тот самый город, где живет твой двоюродный брат. Сколько они тебе заплатили?

— Ты сошел с ума! — Рука Фарида инстинктивно скользнула к бедру, где в потертой кобуре висел «Браунинг».

— Не трогай оружие! — рявкнул Хасан, вскидывая свой автомат и беря на прицел Фарида.

Возникла тактическая пауза. Контроль над ситуацией был утрачен. Группа перешла в стадию внутреннего конфликта. Треугольник смерти. Тарик держал на мушке Фарида. Хасан целился туда же. Фарид смотрел на два черных провала стволов.