Он безвольно обвис в своих кандалах, не находя в себе сил даже попытаться перенести вес, чтобы хоть немного ослабить боль в вывернутых суставах, но когда я закрыл за собой тяжёлую дубовую дверь, лязгнув засовом, острый взгляд мгновенно сфокусировался на мне, потом скользнул ниже и намертво прикипел к поясу, где теперь висели Дым и Зеркала, его собственные парные кинжалы мастерского качества. Зрачки пленника сузились, а разбитые губы дрогнули от бессильной ярости.
Его рот был плотно забит грубой тканью и перетянут кожаным ремнем — дознаватели предприняли все необходимые меры предосторожности. Мы не могли рисковать, ведь системные правила оставляли опасные лазейки: он мог пожертвовать накопленным общим опытом, чтобы мгновенно сменить класс на заклинателя, или, что ещё опаснее, воспользоваться бесплатной сменой от Чистого класса и ударить магией, просто произнеся команду. Но глядя на его напряжённые скулы, я понимал, что шанса это сделать, как и вырваться из своих пут, у него нет абсолютно никакого.
— Марлон’ланандалар, — медленно, пробуя на вкус чужое, полное яда имя, произнёс я. — В последнее время ты, наверное, называл меня по-разному в своих мыслях.
Выдержал паузу, слушая его хриплое дыхание.
— Но когда я думал о тебе, убийца, — продолжил я, чеканя каждое слово, словно вбивая гвозди, — мне на ум приходило только одно имя.
Он не шелохнулся.
— Флора, — процедил я.
Никакой реакции не последовало, лицо тёмного эльфа напоминало каменную маску.
В груди закипела ярость, жёсткая, требующая расплаты часть меня жаждала крови.
— Меньше чем через сутки после того, как вы пометили меня как врага, твои соратники срубили и сожгли её цветок. Я знаю, они сделали бы с ней гораздо худшее, если бы только дотянулись. Приказ пришёл из верхушки Консорциума, которой ты преданно служил личным палачом. Возможно, ты сам не выбирал Флору в качестве цели, но именно ты годами защищал и приводил в исполнение волю того, кто приказал её уничтожить.
Шагнув вплотную, заглянул в его тёмные глаза, ища проблеск раскаяния, тень стыда или хотя бы злорадный триумф, самодовольную ухмылку фанатика, но не увидел там ничего, лишь пустоту и тёмную бездну.
Меня это даже не удивило, лишь подтвердило уверенность, что этот ублюдок ровно такой же бездушный кусок дерьма, как и его хозяин. Он не заслуживал милосердия.
Но я не был таким монстром, как он. По крайней мере старался им не стать, иначе чем бы отличался от тех, кого убивал?
Я с силой грохнул кулаком по деревянному столу, стоявшему рядом, дерево жалобно хрустнуло.
— Ты видел, что мы сделали с теми животными, которые причинили ей боль, — мой голос понизился до рычания.






