Сява застыл. Я видел, как у него ходят желваки.
— Значит так… — прошептал он.
Старик уже отвернулся к столу.
— Поздно, Сава. Не буду я с тобой разговаривать, волки с шакалами не договариваются.
Нож вошёл почти без звука. Старик только коротко охнул, словно его толкнули. Он медленно посмотрел вниз на рукоять, торчащую из груди.
— Дурак… — выдохнул он. И осел на пол.
Пачку червонцев мы так и не нашли, забрали золото, шестьдесят пять рублей, кассетный магнитофон из комка и кожаную куртку. И пошли заливать алкоголем стресс. А уже ночью, пьяных в дупель, нас повязали менты. Как раз в подвале этого самого дома. Так и выжили, я, убийца ювелира Сява, и вообще не причастный к этим делам Слон, который поехал по этапу за компанию с нами. Ментам было пофиг, был он с нами во время убийства, или нет, вся наша компашка мгновенно была записана в подельники, а признательные показания тогда выбивать умели. Кирпича, Щавеля и Хомяка объявили в розыск, они успели свалит, кем-то предупрежденные, но видимо нашли их вовсе не менты…
Двадцать второе июня восемьдесят пятого года… На день бы позже, и ничего было бы не изменить, а сегодня — ещё можно!
Я усмехнулся.
— Ну что ж… — сказал я тихо. — Похоже, у меня появился второй шанс. И, судя по всему, очень короткий. Времени мало.
Не обращая внимание на крики за окном, оглядев родной дом и родителей, потерявших человеческий облик, я принялся действовать.
Содержимое сумки с надписью: «Олимпиада 80», полетело на пол, туда же присоединилось и содержимое верхнего ящика комода, где обычно лежали документы нашей семьи.
Среди кучи вещей и бумаг я быстро отыскал свой паспорт, приписное, диплом об окончании училища, свидетельство о рождении и трудовую книжку, которую всем учащемся ПТУ завели ещё на первом курсе. В сумку полетели бумаги и мои немногочисленные вещи. Спортивный костюм-олимпийка, кеды, трусы, носки, футболка. На полу блеснул кустарный перочинный нож, и через мгновение оказался в кармане моих брюк. Пригодится. Что ещё взять? Думай голова! Сюда, в эту квартиру, я вернусь ещё не скоро, если вообще вернусь.
Помятая пачка «Примы», ложка, вилка, алюминиевые кружка и миска, коробок спичек, зажигалка, вязанный отцовский свитер, тапочки, зубная щетка и начатая, смятая зубная паста, обмылок хозяйственного мыла завернутый в газету, банка кильки в томате, найденная на грязном столе, вскоре тоже оказались внутри сумки.
Через пять минут я был готов, оставалось только попрощаться с «родителями».
— Бабки есть? — Я снова подошел к отцу, который уже отполз к батарее и сейчас сидел на заднице, тупо пялясь на меня.
— Откуда? — прошамкал он и тут же зачем-то посмотрел на мать, будто она могла родить из воздуха рубли. — Вчера всё… того… кончилось.






