ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Шанс начать жить заново выпадает не каждому. Как не совершить тех поступков, из-за которых в прошлой жизни всё пошло наперекосяк? Надо провести работу над ошибками, попытаться всё исправить. Вот только будет это непросто, потому что колесо истории не желает сходить с накатанной колеи, и, чтобы что-то поменять, придётся постараться.

Андрей Панченко Шанс — Ты что творишь, гаденыш⁈ Кто разрешил⁈ Накренившуюся стрелу я увидел случайно, когда тень накрыла меня, закрывая от осеннего солнца. Из-за работающего компрессора и стука отбойного молотка, работу крана слышно не было, поэтому я и увидел его только в последний момент, когда было уже поздно. Двухтонная плита межэтажного перекрытия медленно падала вниз, набирая скорость, прямо на возившихся внизу рабочих. А за ней так же медленно, как в замедленном кино падал на бок и сам кран. Старенький МАЗ-500А, с голубой, помятой и проржавевшей кабиной уже стоял всего на двух боковых колесах левого борта, и из выцветшей будки крановщика выпрыгивал крановщик.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Из него на меня смотрел пацан. Худой. С растрепанными волосами. С синяком под глазом. Мне было… Семнадцать.

Голова загудела. 1985 год. ПТУ. Впереди — моя первая ходка, двадцати лет зоны. Снова!

Я оперся руками о комод и хрипло рассмеялся.

— Ну конечно… — пробормотал я. — Прилетело всё-таки по башке…

Сон. Точно сон или бред тяжелобольного. Мозг просто вспоминает старое дерьмо. Но тогда… Почему так сильно воняет перегаром? Почему болит место удара? Почему отец на полу скулит, прикрывая разбитый рот рукой?

Я медленно повернулся. Он смотрел на меня снизу-вверх — испуганно. Так он на меня никогда не смотрел. Никогда.

— Ты… — прохрипел он, сплевывая кровь. — Ты чё… совсем охренел…

Я шагнул к нему. Он инстинктивно отшатнулся, закрыв лицо руками. И в этот момент у меня внутри что-то щёлкнуло. Я понял. Это не сон. Я вернулся. Назад. Туда, где всё только начиналось. Туда, где ещё можно было… Не угробить свою жизнь.

Как это получилось? Я умер… На меня упала бетонная плита, а сверху ещё и кран. Выжить после такого невозможно! Мой обезображенный труп валяется на грязной бетонной стяжке в недостроенном коттедже. И каким-то образом, меня выкинуло на сорок лет назад, в того идиота, кем я был в молодости.

Я медленно выдохнул.

— Число сегодня какое? — тихо сказал я, глядя на лежащего у стены отца. — Быстро отвечай блядь, пока снова по жбану не отхватил!

— Двадцать второе июня сегодня, суббота. — Прошепелявил предок разбитыми губами — Ты это, не злись, если пузырь взял, то и ладно. Я же понимаю, праздник, не каждый день ПТУ заканчиваешь. А у тебя там не осталось чего? Нам бы подлечиться, хоть немного…

Он осекся, заметив мой взгляд, и снова втянул голову в плечи. В комнате стало тихо. Только где-то за окном хлопнула подъездная дверь и кто-то на улице громко крикнул:

— Серый! Выходи!

Я закрыл глаза на секунду. Савелий Пономарь, он же Сава, он же Сява… Его голос. А где-то неподалеку наверняка шакалят Кирпич, Слон, Щавель и Хомяк. Вся та компания, с которой я пошёл по наклонной. И половиной которой сгнила на зоне. Впрочем, тем, кто туда попал, можно сказать даже повезло. Потому что остальные этот год не переживут. Хомяка найдут через месяц с перерезанным горлом, Щавеля утонувшим в реке, а Кирпич вообще исчезнет бесследно. И всё из-за сегодняшнего дня. Сегодня мы идем на дело.

Наводку нам дал Сява, он же и предложил мне и Кирпичу, казалось бы, легкое дело, сулившее хороший куш. Ограбить старого ювелира Хасана Гусейнова.

Его мастерская числилась при городской комиссионке, но официально туда было не попасть. Даже по живой очереди, даже по записи. Старик принимал заказы только через знакомых или по блату. Работал полуофициально, и всегда нуждался в ломе драгметала.

Мы все его знали, как и он нас.