ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Шанс начать жить заново выпадает не каждому. Как не совершить тех поступков, из-за которых в прошлой жизни всё пошло наперекосяк? Надо провести работу над ошибками, попытаться всё исправить. Вот только будет это непросто, потому что колесо истории не желает сходить с накатанной колеи, и, чтобы что-то поменять, придётся постараться.

Андрей Панченко Шанс — Ты что творишь, гаденыш⁈ Кто разрешил⁈ Накренившуюся стрелу я увидел случайно, когда тень накрыла меня, закрывая от осеннего солнца. Из-за работающего компрессора и стука отбойного молотка, работу крана слышно не было, поэтому я и увидел его только в последний момент, когда было уже поздно. Двухтонная плита межэтажного перекрытия медленно падала вниз, набирая скорость, прямо на возившихся внизу рабочих. А за ней так же медленно, как в замедленном кино падал на бок и сам кран. Старенький МАЗ-500А, с голубой, помятой и проржавевшей кабиной уже стоял всего на двух боковых колесах левого борта, и из выцветшей будки крановщика выпрыгивал крановщик.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Его собственный, пропитый, гнилой, но всё же опыт дворовой твари, которая знала: иногда тюрьма не самое плохое, что может случиться.

— Нет батя, — тихо сказал я. — В тюрьму я не сяду, не в этот раз.

И вышел на лестничную площадку.

Глава 3

На улице был солнечный, жаркий день. Солнце висело уже высоко, приближаясь к полудню. Я сразу пожалел, что не оделся полегче, на лице мгновенно выступила испарина.

— О! Серый! Ты чего там, дрочил что ли, чего так долго?

Мои надежды на то, что ждавшие меня на улице «друзья» потеряют терпение и уйдут по своим делам, не оправдались. Почти вся «гоп-компания» сидела на покосившейся лавочке. Сява щёлкал семечки, смачно сплевывая шелуху себе под ноги, Кирпич курил, а Хомяк зыркал по сторонам пристальным взглядом, в поисках жертвы. Двор как будто вымер, хотя сейчас и были летние каникулы. Щеглы, проживающие в нашем и соседнем доме, тоже имели обостренное чувство самосохранения, и старались не показываться нам на глаза, во избежание неприятностей. Пасут из окон, ждут пока мы свалим.

— Ты чё со шмотками? — Хомяк тут же заметил сумку, оттягивающую мне плечо.

— А у него дома даже ссанные трусы нельзя оставить без присмотра, враз на синьку поменяют — Хохотнул Кирпич, туша окурок о спинку лавки — Предки у него те ещё затейники.

Я ничего не ответил, молча поставил сумку у лавки и сел рядом с ними. Доски подо мной скрипнули. Солнце било прямо в глаза, двор стоял тихий, только где-то за домом брякнула пустая бутылка. Сейчас я испытывал ощущение дежавю. Этот день, таким каким он должен быть, я помнил буквально по минутам. Пережитый стресс отпечатал его в моем мозгу как клеймо, выжженное раскаленным железом.

Сейчас мы пойдем пить пиво, Щавель и Слон уже ждут нас в парке, за танцплощадкой, с бидоном теплого пойла. В парке мы будем до вечера, вылавливая зазевавшихся подростков и тряся с них деньги. Никто из пойманных терпил не уйдет просто так, не получив пары ударов в грудь, живот или пинка под жопу. Для развлечения мы будем издеваться над ними, наслаждаясь своей властью и безнаказанностью. Будем унижать, доводить до слез слабохарактерных пацанов, на несколько лет младше нас. Один, даже будет просить прощения на коленях, за то, что назовет нас «мужиками» и умолять его отпустить. Вот за это «отпустить» как раз и зацепится Слон, сделав вид, что услышал слово «опустить». Мучения жертвы начнутся по новой. Пацана мы отпустим только вечером, когда нужно будет идти на дело…

Меня аж передернуло от отвращения, к самому себе и сидящим рядом отморозкам. Какими же мы тварями были… Да почему были-то? Вот мы, сидим, эти самые твари, почти в полном составе. И всё, что мы получили от жизни, мы честно заслужили сами. Мне не жаль никого из здесь сидящих, даже себя.