ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Шанс начать жить заново выпадает не каждому. Как не совершить тех поступков, из-за которых в прошлой жизни всё пошло наперекосяк? Надо провести работу над ошибками, попытаться всё исправить. Вот только будет это непросто, потому что колесо истории не желает сходить с накатанной колеи, и, чтобы что-то поменять, придётся постараться.

Андрей Панченко Шанс — Ты что творишь, гаденыш⁈ Кто разрешил⁈ Накренившуюся стрелу я увидел случайно, когда тень накрыла меня, закрывая от осеннего солнца. Из-за работающего компрессора и стука отбойного молотка, работу крана слышно не было, поэтому я и увидел его только в последний момент, когда было уже поздно. Двухтонная плита межэтажного перекрытия медленно падала вниз, набирая скорость, прямо на возившихся внизу рабочих. А за ней так же медленно, как в замедленном кино падал на бок и сам кран. Старенький МАЗ-500А, с голубой, помятой и проржавевшей кабиной уже стоял всего на двух боковых колесах левого борта, и из выцветшей будки крановщика выпрыгивал крановщик.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я машинально посмотрел в угол, где лежало рыбацкое барахло деда. И тут меня как током дёрнуло. Карта.

Я резко поднялся, полез в сумку с инструментами, вытащил завёрнутую в клеёнку карту области и разложил её на верстаке. Бумага хрустнула, расправляясь. Карандашные пометки деда сразу бросились в глаза. Озёра, протоки, затоны, какие-то неприметные речушки, о которых я и не слышал никогда. И главная река, конечно. Широкая, тягучая, с десятками притоков, стариц, камышовых заводей и такими местами, куда не то что милиция — не всякий рыбак доберётся.

Я уставился на карту и медленно выдохнул. Ну конечно. Не по земле. По воде. Под видом рыбака.

Я даже сел обратно, чтобы спокойно всё обдумать, потому что мысль сначала показалась слишком простой. А потом, наоборот, слишком правильной.

Лето. Рыбак на реке — обычное дело. Особенно если не с понтами, а как нормальный мужик: лодка, удочки, сети, котелок, рюкзак. Таких там сотни. Никто не будет приглядываться. А если не лезть к людям на глаза, не шляться по деревням и не светиться у переправ, то и вовсе можно исчезнуть, как в воду кануть.

Я провёл пальцем по карте. Вот здесь основное русло. Вот затон. Вот приток. Ещё один. А тут дед пометил: «только на лодке, дороги нет». Я даже усмехнулся. Спасибо, дед. Умел ты, выходит, не только ковать железо, но и прятаться от людей, когда хотел спокойно посидеть с удочкой.

Чем больше я думал, тем яснее видел план.

Сухопутный беглец всегда оставляет следы. Его кто-то везёт, кто-то видит, кто-то запоминает. Он покупает хлеб, ищет ночлег, спрашивает дорогу. А на реке всё иначе. Плыви себе вдоль берега, уходи в протоки, становись на ночёвку там, где никого нет. Рыбу я поймаю. С голоду летом возле воды не сдохну. Костёр развести умею. В лесу не потеряюсь. Если совсем прижмёт — можно и утку какую подстрелить рогаткой или силком взять, не впервой выживать. Главное — не светиться.

Я снова посмотрел на оранжевый свёрток с надписью ЛАС-3.

Вот только эта дрянь слишком приметная. На такой лодке я буду не рыбаком, а цирком на выезде. Первый же дед на берегу запомнит: «Плыл тут один на ярко-оранжевой хреновине». Нет, так не пойдёт. Её надо либо перекрасить, либо обшить чем-то, либо вообще использовать только для самых глухих мест, а поначалу выйти как все — на чём-то менее заметном. Хотя… если хорошенько обмазать грязью, сажей, да ещё брезентом прикрыть борта… Уже не так бросается в глаза.

Я присел на корточки возле рыбацкого добра.

Удочки есть. Леска есть. Крючки, грузила, нож, котелок — тоже. Даже сети дед оставил. Велосипед есть. На нём можно дотянуть до реки без лишнего шума, если уйти под утро, когда город только просыпается. Не через центр, а дворами, пустырями, мимо промзоны. Лодку и шмотки — на багажник и раму. Тяжело, неудобно, но терпимо.

Я снова вернулся к карте.