ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

На Агапита всё свалить? Кстати, где он? Ну, пусть на него. Опять моя вина будет. Кто за ним надзирал? Кто не доглядел? Кто топор ему в руки вложил? Не положено в отношении психически больного такое… Пусть и все знали, что он чуть ли не на всё отделение дрова колет, но глаза на это закрывали. Как бы не было этого. Тут опять я во всем виноват. С Агапита-то какой спрос… У меня всё своё с собой. Фигурки. Маузер. Даже сидор с запасным бельишком за плечами. Собрался я утром в путь. Ну, значит — пока, пока вятское психиатрическое отделение. — Ваня, ты это что наделал? У старшего надзирателя как пластинку заело. На третий круг уже пошёл. Сейчас опять про Агапита спросит. — Ваня, а Агапит где? Во. Точно. Опять я угадал. — В горы ушёл… Хотя, там в горы не Агапит ушёл. Алитет. Да, какая, собственно разница… Ни с кем не попрощавшись я в сторону Московского тракта двинулся. Народ из отделения с моей дороги как веником смело. Точно воробьишки в стороны порхнули. Один старший надзиратель было дёрнулся, но я в воздухе из стороны в сторону пальцем покачал. Не надо, мол, этого делать. Для здоровья будет плохо. Старший надзиратель как-то сразу проникся и с моего пути отступил. Не дурак он поди. В дурдоме только служит, а не лечение проходит.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Словно всё само-собой у него получалось.

Старый атаман только головой вертел…

Другие роли среди артельщиков Агапиту и не предлагали. Резаку из него не готовили. Найдётся кому и без Агапита по слову атамана совершить месть за убийство или ранение товарища. Исполнят по приговору атамана виновных забубенные головушки.

Заводила — это тоже не Агапитово. Тут острым на язык надо быть. Во время задора надо колкостей противникам наговорить, а ещё и своих словами в особое состояние ввести перед боем. Это уметь надо, тут хитростей на трёх возах не утащишь…

Обычай боевого задора в глубину столетий уходит. Задорные частушки уметь петь надо, а из Агапита тот ещё певец…

Младший брат кума Николы и халявщиком не был, за халявой — голенищем сапога ножа не носил. Его инструмент — тростка. Тут уж он — мастер.

Подносчик из младших вяток ему не нужен. Нет никаких законов против тросток. Вон, тростка Федора в избе на самом видном месте у дверей стоит. Причём, не просто так. Незваного гостя на входе чтобы встретить. Пойдёт Федор на улицу и с собой её возьмёт. Никола тоже сюда не без тростки пришёл, но на крыльце её оставил. Гостю не принято с тросткой в чужую избу заходить. Правда, исключение для древних стариков делается — им тростка уже не для боя нужна…

У Евдокии, между прочим, тоже тростка имеется, вернее — ручник. Коротенький, около полуметра. Из сломанной Федора тростки сделанный. Попробуй к Душе с таким в руках подступись… Долго в земской больнице на коечке стонать будешь.

— Так, что с Агапитом делать будем? — повторил свой вопрос кум Федора.

— Что, что — не знаю… Который раз он уже сбегает?

— Третий… — поприкидывал в уме и сосчитал на пальцах кум Никола.

— Третий… — протянул Федор.

Мыслей про Агапита в голове Федора я, понятное дело, видеть не мог. Да, и увидев бы — не всё понял. Какие-то вятки-беседы, костыги, подшалимки, подносчики… Что там они подносят расписным? Позднее узнал — холодное и огнестрельное оружие. Чтобы оно в нужный момент в руках взрослого бойца оказалось. Мальчика-подносчика также обучали при необходимости это оружие и незаметно сбросить или спрятать, утопить, так, чтобы на нём отпечатков пальцев не осталось. Во время боя подносчики за взрослым строем шли и за мужиками подранков добирали. Многие костыги и подшалимки так свои карьеры начинали…

Ещё и не все знакомые слова здесь то же, что и дома значили. Не раз уже я в просак попадал, так что теперь чаще старался помалкивать.

(Здесь и далее, при рассказе о бойцовских артелях частично использован этнографический материал из кандидатской диссертации уважаемого Григория Базлова)

Глава 9

Глава 9 Егор-гармонист

В сенях загремело, как будто кто-то ведро пустое свалил. Так у Мадам на второй день здесь со мной было, и вот опять сейчас. У Федора.