ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

На Агапита всё свалить? Кстати, где он? Ну, пусть на него. Опять моя вина будет. Кто за ним надзирал? Кто не доглядел? Кто топор ему в руки вложил? Не положено в отношении психически больного такое… Пусть и все знали, что он чуть ли не на всё отделение дрова колет, но глаза на это закрывали. Как бы не было этого. Тут опять я во всем виноват. С Агапита-то какой спрос… У меня всё своё с собой. Фигурки. Маузер. Даже сидор с запасным бельишком за плечами. Собрался я утром в путь. Ну, значит — пока, пока вятское психиатрическое отделение. — Ваня, ты это что наделал? У старшего надзирателя как пластинку заело. На третий круг уже пошёл. Сейчас опять про Агапита спросит. — Ваня, а Агапит где? Во. Точно. Опять я угадал. — В горы ушёл… Хотя, там в горы не Агапит ушёл. Алитет. Да, какая, собственно разница… Ни с кем не попрощавшись я в сторону Московского тракта двинулся. Народ из отделения с моей дороги как веником смело. Точно воробьишки в стороны порхнули. Один старший надзиратель было дёрнулся, но я в воздухе из стороны в сторону пальцем покачал. Не надо, мол, этого делать. Для здоровья будет плохо. Старший надзиратель как-то сразу проникся и с моего пути отступил. Не дурак он поди. В дурдоме только служит, а не лечение проходит.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Из казенного обмундирования и мягкого больничного инвентаря, прилипшего чудесным образом к некоторым рученькам.

Чем только тут не торгуют…

Вон мужик стоит, избитые молью вицмундиры продает. Где только он их и добыл…

Цыганка меховое пальто предлагает. Ну, правильно. Дед мой говаривал, что как тепло становится, цыган свою шубу продает. Тут — цыганка, но и пальто-то у неё женское.

Самовар рядышком продают. Репку. Шикарный… Дома коллекционеры такой с руками бы оторвали, а тут люди мимо проходят, чуть не пинают его походя.

— Дамскую шляпку не надо? Крале своей подаришь…

Старик непонятный мне в руку свой товар сует. Перегаром от него тащит за версту.

— Нет, спасибо.

Прохожу дальше. Не нужна мне дамская шляпка. А, вот краля нужна… Не отказался бы.

Через несколько шагов мне серебряные часы предложили. Причем, весьма по сходной цене. Гадать не надо — ворованные. Слишком уж дешево, да и парень, что их продавал, всё глазами по сторонам стрелял — не видит ли кто его с часиками. Не часы, а горячая картошка. Такие быстро ему с рук скинуть надобно.

Через продавца от парня серебряные чарочки татарин продавал. Хороши. Я шаг замедлил. Остановился.

— Бери. Сам Иван Васильевич из них пил.

Татарин правую ногу немного выпятил, грудь колесом сделал, левой рукой изобразил, что посох он держит, подбородок со своей козлиной бородкой вперёд выставил. Ну, чистый царь. Артист всех театров.

Я одну чарочку в руки взял. Перевернул. Чекуха московская. Ездец держит в руце копиё, колет змия в жопиё… Клеймо годовое. Тысяча восемьсот восемьдесят четвертый год.

Нет, может какой Иван Васильевич из них и пил, но не Грозный.

И, не обманывает, скорее всего, стервец.

Я усмехнулся, чарочку татарину вернул.

Ещё немного я прошёл и на обжорку наткнулся. Ряды лавочек со съестным. Цены — весьма демократичные. Миска щей с хлебом — три копейки, миска каши — две копейки. Причем, миски такие немаленькие. Двоим поесть за глаза хватит.

Пахнет вкусно…

Я вроде и завтракал в госпитале, а тут у меня внезапно аппетит проснулся. Пересилил себя — позже поем…

Вот и букинисты местные. О которых Агафон Агафонович говорил. Может, тут я его и встречу…

Тут меня попытались облапошить. «Пачку» втюхать. Про такое нам Агафон Агафонович рассказывал. Говорил, что на добротный переплет на Старой площади вестись не надо. Перед покупкой обязательно внутрь заглянуть. Промышляют там некоторые. Скупают у старьевщиков мешками копеечные книжонки, а затем одевают их в шикарные переплеты с зазывными названиями. Купишь такой томик, а внутри — старый справочник. Или вообще дерьмо какое. Только заметишь обман, а продавца уже ищи-свищи, только спина его вдали мелькает.

Мне книгу предложили. Я решил слова Агафона Агафоновича проверить. Точно — внутри голимая макулатура.