И в следующий миг уже лежала под ним полностью обнаженная.
Шутки закончились? Во рту пересохло от желания поцеловать его. Тело напряженно застыло, Лорейн смотрела в темные карие глаза. И чувствовала, что сейчас он нужен ей настолько, что это почти одержимость.
— Всего лишь целую все твои ноги. Кто-то должен был сделать это сегодня.
Тень улыбки изогнула уголок его губ, и Лорейн подалась к нему, стирая ее поцелуем.
— Будь поосторожнее, Морион, у меня еще осталась одна Грань, за которую я не заходила.
— Потом расскажешь, как ты умудрилась, — он невероятно нежно гладил кончиками пальцев ее живот.
— Случайно получилось. Лучше сейчас покажи мне, что случайность вышла удачная.
Он заставил ее замолчать долгим и медленным поцелуем. Каждое движение его рук и губ легкими разрядами тока отдавались под кожей. И хотелось заплакать, задыхаясь от желания и нежности.
Случайность вышла удачная. А Эдвису стоило послать портрет ног. Мориона, конечно...
Глава 13. Злодейские замыслы
«Жизнь — это то, что происходит с тобой, пока ты строишь другие планы» (Д.Леннон)
Утром Лорейн ожидаемо проснулась одна. Зато полностью счастливая и выспавшаяся. И даже не в полдень, а, как подсказала часовая сфера, в половину девятого. Не сказать, что на заре, она вообще ни за какие молитвы не встанет в шесть, как Даррен. Ну, может, только за очень большие деньги. И то не из жадности, а из принципа.
Мурлыкнув, она перевернулась на живот и от души потянулась на подушках. Тело расслабляюще и приятно ныло от каждого движения. Лорейн ощущала себя живой, как после изнурительной тренировки. Но, пожалуй, с таким тренером она бы их пропускала реже.
— Пока это самое увлекательное из твоих злодейств, Морион, — проговорила она сама себе, вытягиваясь на широкой кровати. — Может, я даже прощу тебе вампиршу. Лет через пять. Или семь. Если постараешься.
Она хмыкнула, будто он мог услышать ее щедрое предложение, и посмотрела на щелку между тяжелыми шторами, откуда несмело выглядывала серая осенняя хмарь. Суровый мир сегодня был чересчур суров и дождлив.
Не к добру в голову пришла мысль, что в такую погоду не происходит ничего хорошего. Кто знает, какую дрянь прибьет к порогу ветром.
Долго разлеживаться и философствовать не позволил желудок, напомнивший, что с прошлого обеда не встречал еды, кроме мятого бутерброда, и то наполовину раскрошенного на тарелку. Признав, что положение настолько отчаянное, что не отказалась бы и от овсянки, Лорейн встала.
На полу до сих пор валялось платье, сброшенное в порыве страсти ко сну. Жатый шелк превратился в мятый. Впрочем, мяли его вчера на славу. Особенно Эдвис.
Передернувшись при мысли о бывшем, Лорейн подхватила платье и отнесла в шкаф, не дожидаясь горничную.






