— Ты их не боишься.
— Зато их очень убедительно боишься ты, — по нежной скуле мазнули теплые губы.
Рядом Даррен казался таким большим, что в него можно было бы, наверное, завернуться, Лорейн вжалась поуютнее. Его дыхание щекотало ее макушку.
— Ты почему без подушки пришел? Совсем не подготовился.
— Ты забрала мою, ненасытная девица, — ответил он и вздохнул на ее ерзания. — И в этом доме вообще все подушки мои. И все кровати.
Она хихикнула. Сон оскорбленно покинул неблагодарную.
— А содержимое?
— А содержимое тоже сейчас станет моим, если не прекратит ерзать. Мне, конечно, приятно, но когда станет слишком приятно, уснуть уже не получится. — Разумеется, она сделала все наоборот и повела плечами, дразня его, скользя телом по коже. — И почему ты спишь голой?
— Я не голая. Точнее, не совсем голая.
Он резко отклонился, лишая ее опоры своего тела, и перевернул на спину. В полуночном полумраке зажегся маленький ночник на тумбочке, не оставляя секретов. Лорейн смотрела на Даррена, наслаждаясь видом и мысленно отмечая, что фантазия, пожалуй, подкачала. Проклятый злодей был хорош. И от его скользящего по телу темного взгляда становилось остро, волнительно, жарко. По плечам, обнаженной груди, животу, бедрам, полускрытым под одеялом. Останавливаясь на невесомом полупрозрачном нижнем белье.
— Действительно многовато одежды, — задумчиво согласился он, повторяя ладонью путь своего взгляда.
— Считаешь? Ты наполовину в пижаме.
Твердая ладонь замерла на гладком бедре, а потом откинула одеяло.
— Любопытно.
— Нашли что-нибудь интересное, лорд Морион? — участливо спросила Лорейн, поднимая от подушки голову и покусывая губы, чтобы не смеяться.
— Всего две ноги.
— Ожидали большего? — сочувственно уточнила Лорейн, сладко замирая на подушках от того, как он медленно поглаживает ее ногу. Задерживается на колене и рывком сгибает, сдергивая Лорейн с подушек и подтягивая к себе.
— Маловато, конечно, зато как хороши. Я, пожалуй, закажу портрет.
— Моих ног?
— И повешу в кабинете. Повешу в спальне — не усну. И отправлю копию вашему Эдвису.
— Похвастаться? Ему лучше портрет своих отошлите, — расхохоталась Лорейн, и Даррен фыркнул, — может, перестанет злоупотреблять маревом.
Он наклонился к ее лицу и дразняще прикусил скулу.
— Тебе не нравятся мои ноги, Лорейн?
— Не могу разглядеть под этими штанами, но, кажется, их тоже две?
— Относительно, — уклончиво ответил Даррен.
— Боги темнейшие, какой пошляк, — усмехнулась она, изгибаясь и обнимая его. Тая от обжигающей кожи, дрожа от желания.
Прикрыв глаза, он носом провел по ее шее и вниз, дыша цветочным и сладким запахом ее тела. Сжав ее почти до боли, Даррен прижался поцелуем к внутренней стороне бедра.
— Промазал, — издевательски рассмеялась паршивка.






