Простейшие арифметические действия привели почтенного мастера в ещё более прекрасное расположение духа, и он с довольным видом откинулся на мягкую спинку автомобильного дивана. Прикрыл глаза. Жизнь, несомненно, удалась.
Но через каких-то пять минут Сигизмунду Доминиковичу пришлось очнуться от сладких грёз из-за резкого торможения. Что за чёрт побери? Раньше шоффэр не допускал такой небрежности в вождении.
– Что там, Рудольф?
Впрочем, ответ и не требовался – поперёк дороги стояла машина в полицейской желтой окраске с синей полосой, и жандармы рядом с ней. Почему они, если автомобиль полицейский? Хотя так даже почётнее, потому что не каждый может похвастаться жандармским сопровождением. И ещё кто-то в пятнистой куртке идёт.
Сигизмунд Доминикович опустил стекло и приветливо улыбнулся пятнистому:
– Вас послали меня встретить, юноша?
– Не юноша, а поручик лейб-гвардии Егерского полка! – прозвучала суровая и холодная отповедь.
– Ах да, извините, – спохватился Сигизмунд Доминикович, прекрасно понимающий, что в столь юном возрасте трепетно относятся к званиям, регалиям и прочим знакам отличия. – Я поставщик Двора Его Императорского Величества Кржижановский Сигизмунд Доминикович. К вашим услугам.
Юный гвардейский офицер понял невысказанный вопрос и ответил:
– Это не важно.
Почтенный мастер удивился и повторил:
– Этто Неважно? Вы финн, сударь?
– Имеете предубеждение против малых народностей империи, господин Кржижановский?
– Наоборот, очень к ним расположен, – смутился Сигизмунд Доминикович.
Хотя его удивление было понятно – после событий семнадцатого года Великое княжество Финляндское прекратило своё существование, став частями Кольской и Карельской губерний, и финны получили статус неблагонадёжных. Им запретили служить в армии и занимать государственные должности и крайне неохотно принимали на промышленные предприятия, за исключением деревообрабатывающих. И вообще старались использовать их только в сельском хозяйстве. К слову сказать, сами финны этих запретов и ограничений не заметили, продолжая вести привычный образ жизни на лесных хуторах, а пострадали многочисленные шведы бывшего Великого княжества.
– А если наоборот, то прошу пересесть в нашу машину, – поручик указал рукой на полицейский автомобиль, возле которого недобро поглядывали по сторонам два шкафообразных жандарма.
– За что? – побледнел Сигизмунд Доминикович. – Я еду по важному государственному делу. Меня вызвала её императорское величество Татьяна Николаевна.
– Слово и дело государево! – рявкнул лейб-егерь.
Господин Кржижановский побледнел ещё больше и едва не упал в обморок. Наверное, генетическая память дала о себе знать.






