Если он всё-таки найдёт сокровища, дай знать нам.
— Чтобы пополнить Гохран?
— И это тоже. Но главное, чтобы не смогли пойти на финансирование белогвардейских и монархических организаций. В сложившейся международной обстановке это просто архиважно…
— Вы справитесь! — пришлось прервать, начавшую говорить лозунгами Целинскую. — Я в вас верю!
— Ты что, отказываешься? — изумилась женщина, явно не ожидавшая такого поворота.
— А зачем мне это нужно? И, умоляю, не нужно давить на сознательность. Благодаря мне Советская власть уже стала богаче.
— Что ты хочешь?
— Почётную грамоту.
— Серьёзно?
— Нет, конечно.
— Тогда что?
— Разрешение выехать за рубеж на гастроли.
— Зачем тебе это?
— Как зачем? Мир посмотреть, себя показать. Если получиться, заработать мировую известность. Ну, и денег, конечно.
— Боже, какое мещанство, — поморщилась она. — Честно говоря, даже не ожидала.
— Никто не совершенен.
— Хорошо, — решилась Целинская. — Найдёшь ценности — будет тебе разрешение!
— Так не пойдет. А если никакого клада нет?
— Тогда музыкальный мир не узнает о твоём существовании.
— А может мне с Артузовым поделиться?
— Не играй со мной, мальчик!
— Мне пора, — сделав вид, что поднимаюсь, ответил я.
— Чёрт с тобой, — сдалась чекистка. — Выбью тебе разрешение. Моих связей на это хватит. Но ты тоже должен постараться. От этого зависит слишком многое.
— Договорились. Но мне нужно ещё кое-что…
— Например?
— Необходимо знать, не имелось ли у таинственного дядюшки ещё какой-нибудь недвижимости. Допустим, острова посреди Средиземного моря или домика в маленьком городке типа Спасова…
— Постараюсь выяснить, — кивнула мгновенно сообразившая, в чём дело Целинская.
В общем, нравится, не нравится — терпи моя красавица! Мне всё же пришлось отправиться в путь дорогу с маленьким оркестром, Машей и шпионами-белогвардейцами. Артузов, конечно, покривился, но запрещать не стал. Вероятно подумал, что дело в моих чувствах к Куницыной… Ну, и ладно.
Судя по всему, сама Маша пришла к точно такому же выводу. Поэтому старалась держаться как можно более нейтрально, но смотрела иногда с такой жалостью, что, казалось вот-вот заплачет. Особенно, когда слышала «Я возвращаю вам портрет», а рядом не было Жоржа.
С ним вообще всё было не просто. В нашем маленьком коллективе он играл роль администратора, но именно что играл. Все организационные и хозяйственные вопросы легли на меня и Могилёвского, а Болховский казалось вообще ничем не заморачивался. Его подручный — Котов и тот оказался полезнее. По крайней мере, он всегда был готов помочь с переноской вещей и реквизита!
Очередная остановка пришлась на Тверь. Наплевав на график, поезд добрался туда поздно ночью. Посмотрев на пустынный перрон, Маша поёжилась и несмело спросила своего спутника.






