ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

А почему ты весь изодран? И я, кстати, тоже… — Нас бандиты захватили. Товарища Лукина убили, остальных тоже. А Машу… Машу… все… сразу… Видимо последние воспоминания доконали мальчишку и он, уже не стесняясь, заревел, размазывая слезы по чумазому лицу. — Товарища Лукина, Машу, что за бред? — недоверчиво переспросил раненый. — Слушай, а я кто по-твоему? — Вы-вы, красноармеец демобилизованный, — сквозь всхлипывания ответил тот. — К нам случайно прибились, а фамилию я не помню! Хм. Демобилизованным мне быть приходилось. Лет двадцать назад. Правда, армия называлась не Красной, а Российской, но это ладно. Фамилию и имя я несмотря на гудящую после вчерашних событий голову помню точно. Николай Зотов. Родился и вырос я как раз в Спасове, это такой маленький городок на… короче, вы все равно про него раньше не слышали! Отучившись для начала в школе, а потому недоучившись в институте, я угодил в армию, где получил массу «полезных» навыков и намертво прикипевшую ко мне кличку «Лабух». Все дело в том, что я с детства любил музыку. Правда, не всякую, в чем очень скоро убедились родители, попытавшиеся отдать меня в музыкальную школу. Увы, ни Лист, ни Гайдн вместе с фортепиано с кларнетом не привлекли юного меломана. Но вот дворовые песни под гитару — это мое! Нет, на пианино я тоже немного могу и даже на аккордеоне, но главное, конечно, гитара! Именно она помогла мне пережить армию и все последующие годы.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Согласно полученным инструкциям, следовало просто отправить телеграмму с подписью — Марк. И так уж случилось, что ничего другого в мою голову не пришло.

— Всё так плохо? — высунулась из окошка любопытная девушка с усеянным веснушками лицом.

— Увы! — сделал в ответ скорбное лицо.

— Простите, что вмешиваюсь, но вы обращались к доктору Розовичу?

— Нет. А он что, большой специалист?

— Конечно. Лучший акушер на всю губернию!

— Ах, да. Припоминаю. Не напомните, где он проживает?

— Неподалеку от Соборной площади, — принялась рассказывать телеграфистка. — Там ещё небольшой толчок, ну рынок…

— Барышня! — вмешалась сварливым голосом, стоящая за мной дама. — Во-первых, на службе не следует вести посторонних бесед. А во-вторых, зачем вы молодого человека вводите в заблуждение? Ведь всем известно, что лучший в этой области — Либерштейн!

— Да что вы говорите! — возмутилась работница связи. — Ваш Либерштейн только гонорары брать умеет, а Розович, он…

— Пардон, мадемуазель, — вмешался я. — Благодарю за совет и обещаю непременно им воспользоваться. Сколько с меня?

— Вам молнию?

— Пожалуй.

— Не слушайте её, — не унималась дама. — Либерштейн гораздо лучше этого коновала…

— И где он живет?

— Если вам будет угодно меня подождать, я провожу. Это мой муж!

— Э… к несчастью, совершенно не располагаю временем. Так что лучше дайте адрес.

Расплатившись и сунув в карман визитку, поспешил ретироваться. Кто же знал, что в Твери такие отзывчивые и всегда готовые прийти на помощь люди. А сам и впрямь пошёл на Соборную площадь. Но не для того, чтобы искать совершенно ненужного мне доктора, а на толчок.

Так уж сложилось что, избавившись после бурных приключений в Пятигорске от свинчатки, ваш покорный слуга твёрдо решил стать на путь исправления и более не участвовать ни в каких противоправных деяниях. Но в последнее время, вокруг меня так и пахнет жареным. Так что, надо быть наготове. Револьвер для самозащиты мне, конечно, никто не продаст, но…

Базар мало чем отличался от тысяч таких же в постреволюционной России. Плохо одетые люди, принадлежавшие к самым разным слоям общества, толпились на маленьком пятачке. Одни продавали последнее, чтобы прокормиться, другие искали необходимое, чтобы выжить, третьи искали, чем поживиться…

Признав во мне состоятельного клиента, торговцы наперебой кинулись хвалить свой товар. Продукты меня не интересовали. Поношенные вещи тоже. Но вот мимо непонятно как оказавшейся здесь испанской гитары пройти просто не смог. Ухоженная как куколка, в прекрасном состоянии, да ещё и с клеймом Антонио де Торреса на деке.

— Почём? — с равнодушным видом поинтересовался у стоявшего с потерянным видом продавца.

— Пять червонцев! — отрезал тот.