ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

А почему ты весь изодран? И я, кстати, тоже… — Нас бандиты захватили. Товарища Лукина убили, остальных тоже. А Машу… Машу… все… сразу… Видимо последние воспоминания доконали мальчишку и он, уже не стесняясь, заревел, размазывая слезы по чумазому лицу. — Товарища Лукина, Машу, что за бред? — недоверчиво переспросил раненый. — Слушай, а я кто по-твоему? — Вы-вы, красноармеец демобилизованный, — сквозь всхлипывания ответил тот. — К нам случайно прибились, а фамилию я не помню! Хм. Демобилизованным мне быть приходилось. Лет двадцать назад. Правда, армия называлась не Красной, а Российской, но это ладно. Фамилию и имя я несмотря на гудящую после вчерашних событий голову помню точно. Николай Зотов. Родился и вырос я как раз в Спасове, это такой маленький городок на… короче, вы все равно про него раньше не слышали! Отучившись для начала в школе, а потому недоучившись в институте, я угодил в армию, где получил массу «полезных» навыков и намертво прикипевшую ко мне кличку «Лабух». Все дело в том, что я с детства любил музыку. Правда, не всякую, в чем очень скоро убедились родители, попытавшиеся отдать меня в музыкальную школу. Увы, ни Лист, ни Гайдн вместе с фортепиано с кларнетом не привлекли юного меломана. Но вот дворовые песни под гитару — это мое! Нет, на пианино я тоже немного могу и даже на аккордеоне, но главное, конечно, гитара! Именно она помогла мне пережить армию и все последующие годы.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Шутить изволите?

— Этот инструмент стоит гораздо дороже, — горько вздохнул худой как жердь старик, в потрёпанном парусиновом пиджаке. — И если бы не крайняя нужда, никогда бы с ним не расстался!

В его словах было столько боли, что я поневоле растрогался, а когда он любовно провел по струнам кривыми узловатыми пальцами…

­­– Что у вас с руками?

— Артрит. Не могу играть.

— Вот оно что. Сейчас у меня нет при себе таких денег. Приходите вечером к ресторану «Волга» и спросите Николая Северного. Я предупрежу.

— Благодарю, — с чувством отозвался тот и принялся укладывать свою драгоценность в футляр, как заботливая мать укутывает дитя.

— Молодой человек! — бочком притиснулась ко мне странная женщина в старомодной одежде и с безумным взглядом. — Не интересуетесь ли ценными бумагами?

— Только если с лондонской биржи! — ответил я, старательно отодвигаясь от неё.

Вполне вероятно, чудаковатая дама работает в паре с карманником и старается запудрить мозги потенциальному лоху.

— Иностранных нет, — горестно вздохнула незадачливая брокерша и показала мне целую кипу каких-то странных бумаг. — Но это тоже очень хорошее вложение…

— Калерия Андреевна, — вмешался продавец гитары. — Оставьте этого господина в покое! Он не станет покупать ваши облигации…

— Вы думаете? — с неподражаемым изумлением воскликнула дама. — Странно! А мне он показался весьма перспективным клиентом.

— Простите её, — повернулся ко мне старик. — Она давно не в себе, но совершенно безвредна.

— Понятно. А что это за бумаги? Какие-нибудь фантики?

— Почти. Облигации «Займа свободы». [1]

Только в следующем ряду, нашлось то, что мне было нужно. Словоохотливый мужичок в кепке разложил перед собой несколько ножей самых разных размеров, от обычного кухонного, до страхолюдного вида разделочного тесака, и активно зазывал к себе клиентов.

— Возьми ножичек, хозяюшка! Острый, как бритва! Бери, не пожалеешь… эх, глупая ты баба, ничего не понимаешь! А вы, господин хороший, не желаете ли?

— Прости, любезный, — как можно равнодушнее ответил я. — Не люблю крови.

— Что же вы раньше молчали, гражданин-товарищ? — ничуть не смутился продавец. — Со всем нашим удовольствием…

С этими словами, он выложил на стол несколько кастетов и тут же накрыл их чистой тряпицей, чтобы не привлекать излишнего внимания.

— Свинчатка есть?

— Как не быть!

Подобрав по руке орудие, хотел было уже расплатиться, но торгаш не унимался.

— Позвольте предложить, — жестом фокусника взмахнул он рукой и на открытой ладони оказался узкий и слегка изогнутый складной нож с перламутровыми накладками на рукояти.