ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

* * * Меня зовут Андрей Константинович Орлов, и я являюсь старшим сыном императора Российской империи Константина Орлова. Который по совместительству ещё и глава очень непростого клана Орловых. У меня есть брат-близнец. Ромке повезло родиться вторым, и он постоянно этим меня подкалывает. Ну, конечно, он-то не наследник отца, с него и спрос меньше. Также у нас есть сестра — Юлия. Вредная красотка, которая вот уже год издевается над Степаном Ушаковым. И ни «да» говорит, и ни «нет». Я её предупредил недавно, что Стёпке скоро надоест её обхаживать, и он на кого-нибудь ещё свой взгляд обратит. Даром он пошёл в отца, практически точная копия Егора Ушакова — лучшего друга и министра обороны моего отца. Что Егор, что его отпрыск — таких красавцев ещё поискать. И что Юльке надо? Ведь нравится он ей, всегда нравился. А когда Степан на неё внимание, наконец, обратил, начала хвостом мести. Девушки такие странные создания, наверное, я их никогда не пойму. Сами мы с Ромкой пока не вляпались, как Стёпка, со всего размаха в чьи-то томные глазки. И слава богу, если честно. Вообще, в нашей школе, похоже, только Ушаков оправдал надежды родителей и выбрал себе пару. Все остальные воспринимают друг друга если не как братьев-сестёр, то как не самых дальних родственников, с которыми можно только дружить. А вот всё остальное, это не сюда, это где-нибудь в другом месте отыщется.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Глава 23

Отцу я сумел рассказать про Ольгу уже на перроне. Когда вся наша дружная толпа вывалилась из поезда. При этом я крепко держал девушку за руку, чтобы она не убежала, а то были у меня подозрения, когда она бросила быстрый взгляд в сторону Ваньки Подорова и Ромки, которые пробирались к Ванькиной машине.

— Это невозможно, — наконец произнёс отец после почти минутного молчания. — Мне пытались одно время внушить, что магия крови невозможна. Хотя вот прямо сейчас, понимая, кто именно мне это пытался внушить, у меня появились сомнения.

— Но, на курсе истории древней магии, настоящей, а не тех огрызков, которые в других школах преподают, Майя нам говорила, что маги крови существовали, — я нахмурился. — И что именно с их помощью был создан первый орёл. Хотя, как именно это произошло, нигде нет ответа.

— А Верн утверждает, что орёл взлетел не без его помощи, — криво усмехнулся отец. — Но верить Безликому, себя уважать перестать. Вот что, поехали в лаборатории. Послушаем, что скажет Тихон.

К нам подошёл Егор.

— Ты во дворец? — спросил он отца.

— Нет, появился очень важный вопрос, который требует немедленного решения. Меня сейчас сын покатает, а что?

— Да хотел Рексу позвонить, может, с кем-то из банды потерявшего берега бандита связаться. Не думаю, что в нашем присутствии он будет из себя героя корчить, — немного смутившись, ответил Ушаков.

— Тебе острых ощущений не хватает, решил молодость вспомнить? — отец улыбнулся и покачал головой. — Ладно, звони, договаривайся. Только не знаю, у Ваньки Рогова в салоне. Заодно рекламу небольшую сделаем, если кто-то нас увидит и узнает. Матвея только предупреди.

— За твою охрану я отвечаю и Денис, — напомнил Ушаков.

— Но Матвей всё равно подпрыгивает, когда не знает, где я. А ему нервничать ещё больше нельзя, у него и так кто-то заговор прошляпил. Так что он сейчас на взводе. Думаешь, почему Илья рванул детей сопровождать? — и они тихо рассмеялись.

— Тогда часа через три я позвоню, успеешь свои неотложные дела доделать? — Ушаков крутанул ключи на пальце. Немного в стороне стояла Ксения и терпеливо ждала, когда отец наговорится.

— Постараюсь, — и отец повернулся ко мне и притихшей Ольге. — Поехали.

До лабораторий доехали довольно быстро. Всё-таки поезд приехал рано утром, и улицы ещё не были загружены.

Несмотря на раннее утро, Тихон уже сидел в лаборатории и рассматривал какую-то матрицу. Рядом с ним на столе стояла кружка с горячим чаем.

— О, начальство без объявления войны пожаловало, — протянул он, откладывая пластину. — Опять будешь деньги отбирать? — спросил он у отца.

— А есть за что? — Отец усмехнулся. — Ты говори, не стесняйся. Чистосердечное признание облегчает вину.