После того, как избавилась от таблеток, умылась, и посмотрела в зеркало. Лицо вроде нормальное, без припухлостей, что говорило о том, что обмен веществ идёт как положено. Арина вышла из сортира, огляделась, и тут её увидела медсестра.
— Хмельницкая! Ты таблетки, назначенные врачом, выпила?
— Да, — соврала Арина. — Только что.
— Смотри мне! — погрозила пальцем медсестра. — Я что-то не видела, как ты за водой подходила.
— Так получилось, — пожала плечами Арина. — Вы заняты были.
— Верю на слово, — сестра с подозрением посмотрела на Арину, и показала рукой в сторону столовой.
— Иди, сейчас завтракать будете.
В столовой на этот раз народу было побольше. Все со своими кружками, чашками и ложками. Арина скромно встала в небольшую очередь, сложив руки на груди. Стоявшие в очереди с удивлением посмотрели на её пустые руки. Бабка на раздаче, узнав её, крикнула:
— Последний раз в нашу посуду даю! Звони матери, чтоб принесла приборы!
— Так у вас же есть вон! — Арина указала на целую гору металлических четырёхугольных чашек, груду ложек и кучу кружек, стоявших на отдельном столе.
— Есть! Да не про вашу честь! — парировала бабка. — Это для тех, у кого вообще нет ничего с собой.
— Так у меня и нет! — показала пустые руки Арина. — Ничего вообще нет.
— Девочка, не задерживай очередь! Все есть хотят! — крикнула невысокая женщина в махровом зелёном банном халате. — Тут тоже стоят люди!
Арина взяла поднос с творожной запеканкой, кусочком хлеба и стаканом чая. Села у окна, осторожно понюхала запеканку и потрогала ложкой. Кажется, есть можно. Съела, но хлеб решила не трогать. Надо отучаться от быстрых углеводов. При малоподвижном образе жизни они тут же переработаются в глюкозу, а далее в жир. Выпила стакан безвкусного, еле сладкого чая, чему тоже была донельзя рада. Пошла к приёмке грязной посуды, но едва успела поставить на неё разнос, как сзади раздался гневный возглас.
— Девочка! Ты совсем ополоумела? — кричал сзади какой-то трясущийся дед в тёплой фланелевой рубахе, и тренировочных штанах с лямками на пятках.
— Нет. А чё такое? — осторожно спросила Арина.
— Тебя кто учил хлеб выкидывать? — Ещё больше распалился дед, брызгая слюной из перекошенного микроинсультом рта. — В блокадном Ленинграде это суточная норма хлеба была! 125 грамм!!! На день людям столько давали! А ты что делаешь? Выбрасываешь народное богатство! Ты в какой школе учишься? В глаза директору твоему посмотреть бы, гаду, и плюнуть! Ты знаешь, что такое блокада Ленинграда???
— Нет, не знаю, я не жила там, — пожала плечами Арина, и вежливо пожелала. — Удачного дня!
Арина хотела вежливо пожелать деду удачного дня по привычке, как всегда делала, расставаясь с малознакомыми людьми. Но дед подумал, что над ним изощрённо издеваются, и удачного дня у него не получилось.






